Пришлось утешаться мыслью, что я все делаю ради благополучия своей семьи.
Сложно было представить, как в Чавенсворт — лодж поместилось столько людей. Я шла по залу и диву давалась, понимая, что, пожалуй, все наши соседи оказались на этом балу. И, разумеется, самые видные молодые люди здешних мест явились прежде всех прочих, надеясь на благосклонность мисс Оуэн. Особенно старались привлечь внимание завидной невесты мистер Ричардс, мистер Грейвордс и мистер Кинг. Обо всех троих я знала всю подноготную, поскольку прежде подумывала о том, не подойдет ли кто‑то из этих джентльменов моим сестрам в качестве супругов.
Увы, ни один из троих по здравому размышлению не был признан хоть сколько‑то достойным девиц Уоррингтон.
Мистер Ричардс, привлекательный молодой человек двадцати трех лет от роду, несмотря на внешнюю благопристойность, являлся игроком и успешно проматывал состояние своих родителей, которым никак не удавалось справиться с великовозрастным чадом. И после проигрышей, и после побед молодой Ричардс предавался бурным возлияниям в кругу приятелей. Разумеется, эта сторона жизни безупречно вежливого мужчины скрывалась и вполне успешно… Но я никогда не любила покупать кота в мешке и вызнала все. Но пока никак не воспользовалась своим знанием.
Второй из настойчивых поклонников моей новой подруги, статный брюнет, чьи черные глаза заставляли предположить иностранную кровь, связался с людьми слишком дурными и опасными, чтобы я точно знала, чем они занимаются, либо это была контрабанда, или же и вовсе что‑то несусветное. Но однако одно было совершенно ясно — мистер Грейвордс не тот человек, которому можно вверить девушку из уважаемой семьи.
С мистером Кингом все оказалось еще неприятней, пожалуй, чем с двумя предыдущими. Как выяснилось, он не просто порой наведывался к продажным женщинам (постигая натуры людей, окружавших меня, я с ужасом узнала, что порой мужчины обращаются за услугами таких особ, и пусть подобное скрывается, но порицается не слишком сильно), но и склонял к блуду дочерей торговцев. Такого рода характер повергал меня в ужас.
И вот теперь эти три беспутных молодых человека крутились вокруг мисс Эбигэйл Оуэн. Однако, увидев неподалеку от моей подруги ее кузена мистера Уиллоби, который весьма неласково взирал на кружащих вокруг мисс Оуэн, я совершенно успокоилась. Наверняка он не позволит, чтобы кто‑то неподобающим образом обошелся с его родственницей.
И я тоже не позволю.
Немного поработав локтями, я заняла место рядом с моей дорогой подругой, смерив по очереди всех нежелательных поклонников ледяными взглядами. Они прекрасно знали, что скрыть что‑то в наших краях от меня невозможно. Все сплетни, все намеки бережно собирались и сопоставлялись. Знали они и то, что я сама не говорила о людях дурно.
— Мисс Уоррингтон! — вымученно улыбнулся мне мистер Кинг, меняясь в лице. — Как я рад вас видеть! Мы все…
Я сделала короткий книксен и снова вперилась в окруживших мисс Оуэн мужчин пристальным взглядом.
— Счастлива встрече, — прохладно заметила я, чуть оттирая назад свою подругу. Это общество не слишком подходило хоть сколько бы то приличной девице.
— Мистер Кинг, вы не знаете, как здоровье мисс Кэролайн Уайт, дочери владельца постоялого двора? — невинно поинтересовалась я у мужчины, наслаждаясь тем, как он бледнеет.
Это была скандальная история, которая чудом не получила широкой огласки. Мисс Уайт была соблазнена мистером Кингом и ждала от него ребенка. Однако по некой неизвестной причине бедняжка потеряла ребенка, после чего слегла. В городе говорили, что девушка слегла с тифом… И большинство верило именно в эту версию.
— Н — нет… Я не интересовался здоровьем мисс Уайт, — чуть нервозно откликнулся молодой человек и отступил на шаг.
Весь мой вид говорил «Я знаю все», а подобные люди очень не любят, когда кто‑то оказывается посвящен в их темные делишки.
— А что ваш батюшка, мистер Ричардс? — повернулась я к другой своей жертве.
Старшего Ричардса хватил удар после очередного проигрыша сына. Долги чести были выплачены, но что осталось от состояния некогда богатой семьи, выяснить пока не удалось.
— Ему уже намного лучше, мисс Уоррингтон.
Мистер Эллиот Ричардс владел собой куда лучше распутника Кинга.
— Кажется, мисс Голдингс зовет меня, — оказался самым сообразительным мистер Грейвордс и покинул нас, не дожидаясь особых аргументов.
Спустя пару минут изумленная столь странным для нее поведением молодых людей, мисс Оуэн повернулась ко мне и спросила:
— Дорогая Кэтрин, что это значит?
Я лишь улыбнулась, не желая посвящать подругу в тем стороны жизни, о которых узнала когда‑то сама. Такие знания не нужны юной леди с такой чистой и нежной душой.
— О, моя дорогая, наши провинциальные джентльмены порой демонстрируют полное отсутствие манер, — удрученно ответила я. — Но вы не должны расстраиваться по этому поводу. Ведь здесь так много ваших друзей, чье обращение безукоризненно.
Разумеется, мисс Оуэн не была столь наивной, чтобы поверить в такое нелепое объяснение произошедшего, но она великодушно простила мне эту маленькую ложь и увлекла к колонне, где стояли два джентльмена и молодая леди, которых прежде я ни разу не видела. Должно быть, очередные родовитые и состоятельные друзья.
Что ж, может быть, кому‑то из них придутся по душе мои сестры?
Эти люди встретили меня, как ни странно, любезно, несмотря на то, что наряд леди, представленной как мисс Гарриэт Диксон, стоил как мое платье и платья моих сестер разом. А может, и больше.
Мистер Диксон, старший брат мисс Диксон оказался мил и прост в общении и даже пригласил меня на танец. Я, разумеется, с благодарностью согласилась, про себя потешаясь над происходящим. Дурнушка Кэтрин Уоррингтон танцевала на балу с двумя блестящими джентльменами. Пожалуй, уже завтра об этом будут говорить обо всех домах в округе.
Подле мисс Оуэн остались мисс Диксон и приятель мистера Диксона, мистер Гарольд Мэйсон, который пусть и не отличался особой внешней привлекательностью, однако же поражал всесторонними познаниями и удивительным тактом. И молодая леди, и джентльмен казались людьми достойными всяческого уважения, поэтому я с легким сердцем ушла танцевать. Тем более в отдалении то и дело возникала темная фигура лорда Дарроу, который как призрачный страж из легенд оберегал покой своей племянницы.
А вот мистер Оуэн и мистер Уиллоби уже и думать забыли о том, что Эбигэйл может потребоваться их забота. Первый мило беседовал с мисс Велкрофт и ее подругами. Девушки, судя по выражению их лиц и слегка глуповатому смеху, который даже оркестр не заглушал, флиртовали напропалую. А вот мистер Уиллоби танцевал. С моей сестрой Энн. И мне это совершенно не понравилось. Не хотелось, чтобы бедняжка лелеяла в душе ложные надежды. Да и мистер Уиллоби не внушал мне доверия.
