Слепой старик подошел ближе. От него пахло кислым вином.
— Да, таков предписанный ритуал, чужестранец. Йог-Сагготу должны быть посвящены три смерти. И один из убитых должен быть непримиримым врагом Темного бога.
Джером откинул капюшон и провел рукой по вспотевшей лысине:
— Это я.
— Им требовался также неверующий, — размышлял вслух Брэк. — Это моя роль?
Тощий старик кивнул.
— Видимо, да. — Губы его скорбно скривились. — Я третий, тот, кто верит. Когда-то и я не верил, но в юности я заключил сделку все с тем же Септенгундусом. В обмен на то, что я предоставил свою смертную душу в распоряжение Йог-Саггота и пожертвовал глазами, показал свою преданность…
— Бог ослепил тебя? — Брэк едва не вскрикнул.
— Э… нет. Это сделала дочь Септенгундуса.
— Ариана, — тихим шепотом объяснил Джером, — та девушка с черными волосами. Она приходила сюда, варвар. Она разглядывала тебя с любопытством. Возможно, даже более чем с любопытством. Ее по праву называют Дочерью Ада. Красота ее подобна праздничному пирогу с ядовитым гноем под румяной корочкой…
— Она была тогда очень красива, — продолжал бубнить слепец. — Ариана взяла зеленые веточки, только что срезанные с дерева, заточила их и, пока я лежал на земле, изо всех сил стараясь не дрожать, нежными движениями кисти проткнула мне оба глаза. Я согласился заплатить такую цену ради того, что надеялся получить потом. Сила моего разума после этого возросла в несколько раз. Многие годы я сочинял красивые песни. — Седая голова поникла, веки, казалось, дрогнули, и старик тихо добавил: — Имя мое Тиресий.
Брэк заморгал. Имя это ему ничего не говорило. Но Джером был поражен.
— Бродячий певец? Соловей, который заставлял плакать даже палачей?
Тиресий кивнул:
— Да, да. Все царства мира распахнули передо мной свои ворота, когда я был в расцвете сил. При дворах правителей рекой лилось вино. Девушки целовали подол моего серебряного халата и умоляли дать им услышать хотя бы одно слово. — Он покачал головой. — Ничего этого уж нет. Молодость и силы ушли. Йог-Саггот не включил в договор бессмертие. Однако у меня еще осталось несколько рифм. Или, по крайней мере, я так думал, пока меня не схватили. Возможно, одна из них была бы и о тебе, варвар. Если судить по голосу, ты силен и храбр. Это, между прочим, не сослужит тебе хорошей службы в этом мире. Обман правит в… Однако я говорю так, будто впереди у нас долгие годы жизни. — Он поднял слепое лицо, повернув его в темный угол, где копошилось похожее на паука чудовище. — Впереди у нас лишь ритуал… И смерть.
Наступила зловещая тишина.
Брэк еще раз посмотрел на слепого певца, затем на низенького лысого священника-несторианца, который сидел возле костра, опустив голову, и бубнил что-то, зажав в ладонях каменный крест. Через некоторое время Тиресий отошел в сторону и фальшиво замычал какую-то мелодию.
Брэк стал расхаживать кругами вокруг костра. Он шагал, все увеличивая круги, и разглядывал стены. На них он не обнаружил никаких углублений, ничего, что могло бы пообещать избавление. Сердце его сжал холод. Варвар вздрогнул, когда вдруг раздался тихий звон. Где-то далеко-далеко четыре раза ударили в колокол.
Тиресий вздохнул и перестал мычать.
— Скоро начнет светать. Потом песочные часы перевернут еще раз, и взойдет солнце.
— Мы не можем спокойно стоять здесь, как на бойне! — закричал варвар.
От его грубого крика в огромном зале зазвенело жуткое эхо.
Где-то наверху звонко рассмеялась Ариана.
Ее смех манил. Он журчал, как ручеек, бегущий по камням. Вдруг все вокруг потемнело.
Брат Джером вскочил на ноги. Он вытянул руку, выставил перед собой крест. Вспыхнул белый ослепительный свет. Он пульсировал, будто каменный символ разозлил какую-то враждебную силу. Жалобно вскрикнув, Джером вдруг повалился на каменный пол и потерял сознание.
Крест выпал из его руки. С ужасом — ведь каменный символ ничего не значил для Брэка — варвар заметил, что крест лежит в нескольких шагах от руки Джерома. Каменный талисман был расколот.
Тиресий затрясся:
— Она здесь. Она пришла. Она снова пришла…
Резко обернувшись, Брэк увидел источник ослепительного света. Из темноты сверху спускался переливающийся пузырь.
По поверхности его по-прежнему плавали черные разводы, внутри пузыря было немного светлее. Но на этот раз из сферы не выглядывало мечтательное лицо. Там лишь зловеще клубился туман.
Пузырь опускался все ниже. Брэк вдруг понял, что пузырь опускается будто специально прямо на него.
Плечи Тиресия сильно затряслись. Он тоже почувствовал надвигающуюся опасность.
— Нас снова посетила Дочь Ада, чужестранец. Нужен ей не я и не брат Джером! Беги! Беги!
У варвара перехватило дыхание. Но он не двинулся с места. Он пришел в ужас от зависшего над ним пузыря с непрерывно клубящимся внутри туманом. Однако варвар решил, что если что-то и заберет его из этого зала в другое место, где он, возможно, сумеет освободиться при помощи смекалки и кулаков или даже меча (если тот окажется под рукой), то это хорошо. Любая иная обстановка была ничуть не хуже, чем пустое времяпрепровождение со священником и дряхлым певцом. Так что Брэк пытался подавить страх. Он впился пальцами себе в бедра, чтобы не потерять сознание, когда поверхность пузыря оказалась прямо перед ним и наконец коснулась…
Морозная ночь в бескрайней степи, в диких северных землях была теплее этой коснувшейся его оболочки. Сердце варвара забилось медленнее. В глазах у него помутилось. Клубящийся туман поглотил Брэка.
Варвар тут же почувствовал себя совершенно невесомым. Ему показалось, что он поднимается в воздух.
Наконец он снова смог видеть. Внизу он разглядел брата Джерома. Святой человек по-прежнему лежал без чувств рядом со своим разбитым крестом. Тиресий съежился у костра и мотал головой. Брэк теперь оказался внутри пузыря, был заключен в него…
Варвар сжал кулаки. Он ударил по завиткам холодного дыма с приятным ароматом, который, однако, причинял боль его незащищенной коже. Брэк яростно сопротивлялся, но казалось, что он просто болтался внутри пузыря, пока тот медленно летел по залу.
Туман клубился все сильнее. Он потемнел, когда пузырь приблизился к паутине, сплетенной чудовищной тварью, затаившейся под потолком. Странно, но пряди паутины проходили сквозь пузырь, не встречая сопротивления. Брэк почувствовал тошноту, попытался ударить по ним, но кулаки его встретили лишь холодный воздух.
Паутина прошла сквозь пузырь и сквозь тело варвара. Пузырь взлетел еще выше, коснулся каменного свода потолка и начал погружаться в него.
