Читаем без скачивания (не)полная семья - Агата Чернышова

— Мы не хотим её обмануть. Напротив, готовы вести дела открыто, но эта Виталина всё ещё верит, что мой муж к ней неравнодушен. Поэтому так будет лучше, — вздохнула женщина, смотря в окно.

Эту исповедь можно слушать бесконечно. О том, что несостоявшаяся разлучница не осознаёт предлагаемой ей выгоды и именно поэтому надо действовать исподтишка. В интересах всех участников драмы, разумеется.

Клиентка придумала целую схему, чтобы оправдать себя в собственных глазах. Я поддакивал, считая минуты, когда можно будет, сославшись на неотложные дела, выставить их семейку вон. На самом деле, Катерина хотела сделать больно бывшей любовнице мужа. Да так, чтобы та на собственной шкуре почувствовала, каково это, быть обманутой и не мочь ничего изменить.

— Я не прошу вас с ней спать, — добавила Катерина, покидая мой кабинет. Она обернулась и обескуражено улыбнулась, надев маску невинной жертвы обстоятельств. Выходило плохо, ненатурально и до горечи во рту фальшиво. Сколько таких артисток, считающих себя хитрыми стервами, а на деле являющихся заложницами беззаботных мужей! — Она в общем-то неплохая женщина. И мать хорошая, говорят. Мой Вадим для многих принц на белом коне. Вот пусть эта…дама и поработает для своего принца.

После того, как я выпроводил их семейку, захотелось вымыть руки с мылом. Если бы не просьба общего знакомого, я бы поручил это дело кому-нибудь из подчиненных, а сам бы занялся другими заботами, коих в моём агентстве по предоставлению алиби неверным супругам, всегда предостаточно.

Но раз это невозможно, постараюсь покончить с неприятным заданием как можно быстрее. Одной встречей с контролируемым объектом, конечно, не обойдёшься, но думаю, это не затянется больше, чем на месяц.

Напоминание на «Айфоне» сработало именно в тот момент, когда я прикидывал, сколько понадобится времени, чтобы влезть в доверие к жертве. Она не выглядела дурочкой, и деловая хватка сразу видна. Но та, которая обслуживала женатого и даже родила ребёнка в надежде увести мужчину из семьи, по определению, не может быть особо умной.

Что ж, поглядим на неё, как говорится, с близкого расстояния.

Когда передо мной встал выбор, что надеть на предстоящую встречу с Дмитриевым, я долго колебалась. В шкафу висело ещё не выгулянное чёрное платье, но оно было слишком торжественным для встречи у автоцентра. И новый знакомый мог подумать, что я стараюсь его очаровать, что выглядело вполне логичным: на кой ляд ещё одеваться так, будто меня пригласили в театр?!

Я представила, как буду выглядеть в этом кокетливом платье с открытой спиной, и как его руки будут касаться обнажённой кожи, а большой палец спускаться всё ниже, няряя под тонкую ткань, и с грохотом захлопнула створку шкафа-купе, чтобы привести себя в чувство. Всё-таки у меня слишком долго не было мужчины, и поэтому в голову лезут всякие эротические глупости!

В итоге я остановилась на вполне консервативном и закрытом наряде. Джинсы прямого кроя и чёрная водолазка без всяких украшений — то, что нужно. Моя подруга Милка права: пора покупать фаллоимитатор с функцией вибратора. Это самый надёжный и безопасный способ получить удовольствие, не рискуя подхватить заразу и любовную лихорадку. Конечно, градус удовольствия, говорят, гораздо ниже, да ничего, перебьюсь. Главное, снова не попасть в зависимость от Вадима и не позволить ему пробудить во мне те чувства, которые когда-то горели в сердце.

Воспоминания нахлынули тёплой волной, выбросившей на берег памяти всё то, что я тщательно с него убрала: любовные признания, пропитанные горечью нечастых встреч и близкого расставания, робкие первые поцелуи и откровенные разговоры о том, что Вадим не бросит жену.

Я была благодарна, что он не стал врать о её якобы болезни или нервной натуре, которая не выдержит правды. «Я люблю её, — признался бывший, держа меня за руку в сонном кафе. — И тебя люблю. Вы чем-то похожи. Вот такой я, многолюб». Меня подкупила неприглядная правда, брошенная в лицо, и то, как он сказал это: с оттенком лёгкой грусти и самоиронии. У меня был выбор: уйти или остаться.

Я решилась на второе, дав себе зарок, что не позволю связи длиться дольше двух месяцев. И пропала, потонула в наших ночах и днях, наполненных торопливыми перепихами и неспешными разговорами обо всём на свете, кроме главного: что с нами будет дальше.

К счастью, никому не дано знать будущего, иначе я бы бежала без оглядки от Вадима Любимова и его тёплых губ, запечатлевших поцелуи на моём теле, которые даже спустя четыре с лишним года так и не остыли. Я больше не любила Вадима, но тянуть меня к нему не перестало. Стоило ему позвонить, произнести пару ничего не значащих фраз бархатным ласкающим голосом, как мне захотелось позвать его в гости и закрыть дверь спальни, чтобы никто нас не беспокоил пару часов.

А вот знакомить бывшего с дочерью совсем не хотелось. Как любовник, Вадим вполне себе самец, но как отец? Я сомневалась. Сластолюбец, влекомый течением беззаботной жизни и её удовольствиями, не лучший пример для девочки. И уж никак не идеал мужчины, который она потом должна понести в собственную семью.

Я должна думать о дочери и её интересах. Именно поэтому согласилась на встречу с Вадимом, не объявляя Алисе, кто этот дядя. Потом узнает, когда я пойму, что бывшего интересует дочь, а не возобновление наших с ним игрищ.

Я усмехнулась и на светофоре заехала за стоп линию. «Нет, хватит вспоминать, — подумала я, бросая скептический взгляд на зрачок камеры, направленный на меня. — Вот и штраф прилетел». Я восприняла происходящее, как знак судьбы и включила погромче радио, запретив себе сегодня думать о бывшем.

— Вы не опоздали, это приятно, — произнёс Максим Дмитриев, подойдя к водительской двери моей машины, стоило только подъехать к условленному месту. — Здравствуйте ещё раз!

— А вы надеялись, что опоздаю, и можно будет с чистой совестью быстренько уехать? — спросила я, захлопывая дверцу.

— Это имело бы смысл, если бы не залог, — парировал мужчина, подойдя ко мне ещё ближе. — На самом деле, я рад, что вы приехали.

— Да, я сейчас переведу вам деньги, — отступила я на шаг, доставая из кармана куртки смартфон.

— Не стоит это делать…сейчас, — Дмитриев снова приблизился и дотронулся до моей руки. — Потом.