никто из приближенных не имел к нему доступа.
- Рассказывали, что германский император при большом собрании выдвинул против короля обвинения, и тот все их отверг с блеском. И заслужил восхищение собравшихся.
- Все так, - кивнул Рене. – Тем не менее, за свободу Ричарда император потребовал выкуп, равный двухлетнему доходу Англии. Его собирали всем королевством, за этим следила сама герцогиня Алиенора. Когда стало ясно, что собранного не хватает, было решено отправить в Германию двести заложников. До тех пор пока император не получит выкуп полностью. В феврале король получил свободу, однако вынужден был принести императору вассальный оммаж – позорную клятву подчинения и верности. Ну а дальше тебе все известно.
- Да, отец. После возвращения король осадил Ноттингем и Тикхилл, и сторонники короля Джона сдались без боя. Дядя Малькольм отправился на Пасхальную ассамблею в Уинчестер, где Ричарда короновали повторно. Жаль, он не взял меня с собой.
- Я был там. Виделся с Малькольмом и говорил с королем о тебе. Так что ты можешь рассчитывать на королевскую акколаду. Это очень почетно.
- Я мечтал об этом с тех пор, как узнал о возвращении короля в Англию, - щеки Анри порозовели. – Хотя дядя Малькольм утверждал, что это пустые надежды.
- Иногда мечты сбываются, - улыбнулся Рене. – Если не ошибаюсь, мы уже близко. Видишь, вон там, за деревьями? Это стены Уинчестера. Когда-то он был центром Уэссекса, а Кнуд Великий объявил его столицей Англии. Здесь королева Матильда была объявлена Domina Anglorum – госпожой англичан.
Анри, которому очень хотелось верить, что королева Матильда действительно была его бабушкой, навострил уши. А навострив уши, услышал заодно и отдаленный гул, как будто город населяли не люди, а пчелы.
- Боюсь, нам придется хорошо постараться, чтобы найти себе приют, - нахмурился Рене. – Мало того, что здесь ярмарка, так и вся английская знать собралась проводить короля в Нормандию.
- Вы же приближенный короля, неужели вам не найдут свободной комнаты в замке? – удивился Анри.
- Боюсь, здесь уже нет свободных помещений даже в конюшнях. Когда я отправлялся за тобой, все постоялые дворы и богатые дома были заполнены до отказа.
- А дядя Малькольм? Ведь он все еще здесь? Может, уговорить его потесниться?
- Мы жили втроем в одной комнате: он, я и еще один рыцарь. Наверняка мое место уже занято.
- Доблестные рыцари! – услышали они сзади приятный девичий голос.
Обернувшись, отец и сын увидели прехорошенькую девушку в крестьянской одежде, которая ехала вслед за ними верхом на осле. На подъезде к городу дорога была настолько запружена народом, что продвигаться приходилось медленно, дыша в спины едущих впереди и не обращая внимания на тех, кто наступал на пятки сзади.
- Вы не найдете ни одной свободной комнаты в Уинчестере, доблестные рыцари, - обрадовала их девушка. – И в окрестных деревнях. И в монастыре тоже. Но если не побрезгуете бедным жилищем, я уговорю отца пустить вас на сеновал. Он кузнец и заодно может позаботиться о ваших лошадях.
- Будем признательны, - кивнул Рене. – Как тебя зовут, прелестное дитя?
- Эллен, господин.
- Я рыцарь Рене де Дюньер, а это мой сын Анри, оруженосец. Мы, разумеется, заплатим твоему отцу за ночлег.
- Тогда следуйте за мной.
Рене и Анри придержали коней, пропустив Эллен на осле вперед. Подъехав к предместью, она свернула вправо и вскоре остановилась у небольшого дома, вплотную примыкавшего к городской стене. Набросив повод осла на коновязь, девушка вошла в кузницу, занимавшую добрую половину постройки, а отец с сыном остались ждать у входа.
- Если б Эллен не попросила за вас, я бы не согласился, - с не слишком почтительным поклоном сказал вислоусый кузнец, вышедший во двор. – В городе нынче жарко. Но так и быть. Удобств у нас никаких, а все лучше, чем под открытым небом. Вот только лошадей устроить некуда, разве что под навес.
Получив несколько монет и рассмотрев их достоинство, кузнец несколько подобрел и даже велел дочери принести господам рыцарям воды для умывания, хлеба и эля. Приведя себя в порядок и перекусив, Рене и Анри отправились в замок пешком.
Узкие улицы Уинчестера были переполнены людьми, как в бедной крестьянской, так и в богатой одежде. Чтобы проехать верхом, всадникам приходилось криками разгонять прохожих, которые вовсе не горели желанием прижиматься к стенам домов. А через рыночную площадь и вовсе пришлось протискиваться, порою применяя силу.
- Такого столпотворения я не видал даже на восточных базарах, - ворчал Рене, прокладывая путь. – Представляю, что творится в замке. Кстати, сын, ты заметил, как смотрела на тебя эта крошка, дочь кузнеца? На твоем месте я бы не терялся.
- Спасибо, отец, но я не подбираю то, что плохо лежит, - дерзко ответил Анри, на что Рене насмешливо приподнял брови.
Разумеется, Анри заметил приятное личико Эллен и те заинтересованные взгляды, которые она на него бросала. И, возможно, будь это раньше… Но сейчас его занимали вовсе не карие глаза, похожие на лесной орех, а голубые, похожие на два ледяных озера, прозрачные, холодные… Он встряхнул головой, отгоняя видение, и ускорил шаг, чтобы не отстать от отца.
Добравшись наконец до замка, отец и сын подошли к ступеням главного входа, и стражники без вопросов пропустили их вовнутрь: похоже, Рене здесь хорошо знали. Пройдя через широкий холл, они поднялись по лестнице, преодолели несколько извилистых коридоров и оказались в огромном зале, где негде было яблоку упасть. Богато разодетые мужчины и женщины стояли по одиночке и группами, переговаривались и явно кого-то ждали. Кого именно, догадаться было несложно: короля Ричарда.
- Смотри-ка, и Беннет здесь, - удивился Рене. – Когда я уезжал, его еще не было. Наверняка выпросил у короля титул. Может, даже и графский.
- Это он мог жениться на моей матери? – Анри вытянул шею, пытаясь разглядеть того, о ком говорил отец. – У окна?
В дальнем углу разговаривал с дамой крепкий на вид мужчина лет сорока с небольшим. Его темные
