Если бы «я» и психофизические совокупности были тождественны, невозможны были бы все эти подразделения на совокупности, элементы, источники и т. п.; все совокупности были бы одним целым [как само это «я"] . Или же, подобно тому, как имеются совокупности, элементы и источники, должно существовать и множество «я». Более того, когда, например, разрушается совокупность формы этой жизни, (То есть наше физическое тело. Примеч. отв. ред.) то также должно было бы разрушаться и «я». Следовательно, невозможно, чтобы «я» и совокупности были одним и тем же.
Далее, если бы «я» и совокупности были самодостаточны и отличны, то они были бы отличны в том смысле, что не зависели бы друг от друга. То есть, когда моё тело испытывает боль, это вовсе не значило бы, что боль испытываю «я», а когда мой желудок сыт, это не значило бы, что «я» сыт. Однако дело обстоит не так. Боль в моем теле означает, что «мне» больно и что страдание возникает в «моём» сознании. Таким образом, невозможно, чтобы «я» и психофизические совокупности были отличны и независимы.
Но помимо тождества или различия нет других способов сосуществования «я» и совокупностей. Ведь коль скоро имеется «я», которое, судя по видимости, обладает самобытием, оно должно быть или тождественно совокупностям, или отличаться от них. И нет другого способа их сосуществования, кроме одного из этих двух.
Из этого вытекает, что поскольку «я», которое так удобно представляется нашему уму как обладающее самобытиём, не тождественно совокупностям человека и не отлично от них, то такого «я» не существует вовсе. Если таким образом признать его несуществование, то понятно, что, с одной стороны, «я» каким оно представляется нашему уму не существует, но с другой стороны, «я» не является и полностью несуществующим. «Я» остаётся как условное обозначение, просто как наименование. Это условное «я», которое существует чисто номинально, может пользоваться источниками пищи и питья, может обладать вещами и использовать их, например одежду. Можно легко, без малейшей трудности представить себе это «я» этого странника в круговороте бытия, который занимается религиозной практикой и достигает освобождения.
Итак, оно свободно от четырёх крайностей, которые суть самобытие, полное несуществование, то и другое вместе, ни то ни другое. Нагарджуна в своем «Основополагающем тексте, называемом `Мудрость`» (XV.10) говорит:
«Существование» есть утвержденье вечности.
А «несуществование» воззренье нигилизма.
И ещё:
Ни существование, ни несуществование,
Ни то и это, ни ни то ни это.
Признав, что «я» свободно от четырёх крайностей и существует лишь в обозначении, то есть представляет собой просто наименование, мы тем самым признаем неявную безсамостность, относящуюся к «я», как основу безсамостности вообще. Затем следует распространить этот ход рассуждений и на все прочее, применить его к глазам и прочему, к внешним явлениям таким, как форма, звуки, вкусы и запахи и даже к самой пустоте. Путём рассуждения можно доказать, что все явления не имеют независимого существования.
Что же касается смысла того, что все явления не обладают самобытиём, то прежде нужно узнать о пустоте, изучая великие книги во всей их глубине; и тогда, в результате услышанного о пустоте от других, вырабатывается мудрость, возникающая из слушания. Затем, в результате многих размышлений о значении пустоты, вырабатывается мудрость, возникающая из размышления. Когда как следует овладевают медитативным сосредоточением на том смысле, в котором глубоко удостоверились, обретают мудрость, возникающую из медитации. Это происходит, когда ум становится необычайно сильным вследствие уже достигнутой безмятежности и благодаря сосредоточенности сознания на смысле пустоты. В это время вырабатывается блаженная подвластность ума и тела, точно так же, как при безмятежности. Разница в том, что в случае безмятежности блаженство подвластности ума и тела достигается силой сосредоточенной медитации, а здесь это вырабатывается силой аналитического размышления. Когда достигается соединение особого медитативного сосредоточения с блаженством такого рода, приходит особое прозрение. Поскольку такое особое прозрение возникает, когда объектом медитации служит пустота, то данное медитативное сосредоточение и есть союз безмятежности и особого прозрения, постигающего пустотность.
На этом этапе появляются признаки пути применения, о котором говорилось выше. Затем, когда впервые осуществляется непосредственное постижение пустотности, обретается путь видения, и шаг за шагом устраняются препятствия врожденные и интеллектуальные. В конечном итоге становится возможным полностью и окончательно преодолеть как препятствия скверн и препятствия к всеведению, так и их скрытые потенции.
Таково предельно краткое объяснение практики мудрости. Если пользоваться терминами «высшее» и «низшее», то каждая последующая практика выше той, что ей предшествует. Однако что касается порядка их выра6отки в потоке сознания, то предшествующие практики подобны основе или опоре для выработки последующих, и потому вначале самое важное это практика нравственности.
Если следовать путями Трёх Практик, опираясь на подлинное принятие Прибежища и понимание связи действий и их результатов, то можно достичь ступени освобождения.
Если, в дополнение к этому, развивать драгоценную Устремленность к просветлению (бодхичитта), порождаемую любовью и милосердием, и исполнять Три Практики в сочетании с вдохновенным устремлением к высшему просветлению ради блага всех живых существ, то можно достичь ступени всеведения, наивысшего освобождения.
Устремлённость к просветлению - Бодхичитта
• Как развивается Устремлённость к просветлению?
Нужно заботиться не только о своём благе, но и о благе всех живых существ. Так же как и ты сам, все живые существа омрачены страданием; ведь даже самое крохотное насекомое, так же как и ты, не хочет страданий и желает счастья. Но хотя живые существа и не желают страданий, они не знают, как избавиться от них; и хотя они желают счастья, они не знают, как обрести его. Поскольку сами существа не в состоянии сделать это, ты сам должен помочь им, освободить живых существ от страданий и их причин и утвердить их в состоянии счастья.
Чтобы избавиться от страданий и обрести счастье, нет иного пути, кроме как устранить в потоках сознания живых существ причины, порождающие страдание, и создать в этих потоках причины счастья. Благословенный говорил:
Водою Будды не смывают скверны,
Страдания существ рукой не устраняют,
К другим не переносят прозрения свои,
Они Учением существ освобождают.
Невозможно удалить скверны, как смывают водой грязь, или устранить страдания, словно вытащить занозу. Будды не могут передать прозрений из своего потока сознания другим.
• Но как же тогда устраняются страдания?
Живые существа освобождаются от всех страданий благодаря Учениям о реальности, об истинной природе явлений.
Итак, существ можно освободить, научив их, что надлежит принять, а что отвергнуть. Но чтобы учить, прежде нужно самому это узнать и понять. И нет никого, кроме Будды, кто мог бы безошибочно учить путям всех живых существ, а не только некоторых из них, сообразуясь с их наклонностями, характером мышления и сферой интересов. А раз так, то непременным условием достижения цели, т. е. блага всех живых существ, будет достижение состояния Будды.
Так, если человек мучим жаждой, ее можно полностью устранить питьём воды и т. п. Но прежде надо найти сосуд для питья. Так же и здесь: хотя главная цель освобождение всех живых существ от страданий и их причин, но, чтобы осуществить это, нужно прежде, осознав необходимость высшего просветления, развить в себе желание достичь его.
Если такой подход выработан, он называется Устремленностью к просветлению или Бодхичиттой - вдохновенным устремлением к высшему просветлению ради блага всех живых существ. Если, следуя такому подходу, заниматься благими делами, большими или малыми, такими, как медитация на пустоте, развитие безмятежности, принятие Прибежища, отказ от убийства, то эти добродетели, в соединении с таким альтруистическим подходом, естественным образом становятся причинами всеведения.
Далай Лама XIV
