И неизвестно, как бы повернулось дело, не швырни Калафат его в темницу.
В ту самую, со змеей в углу. То есть от змей Гаральду все же не удалось уберечься!
Проделали это быстро и в строгой тайне – византийцы вообще были мастера на такие штуки. Дружина ничего не знала о судьбе своего вождя. Викинги не могли представить, где его искать. Вздумай они обыскивать дворец, на это ушло бы несколько месяцев, настолько запутаны были его переходы, особенно подземные тюрьмы.
Помог случай. Зою подданные очень любили, а Калафата презирали и ненавидели. Вспыхнуло народное восстание против нового государя, императрицу вернули в Константинополь. А в суматохе выпустили из тюрем всех заключенных. Простился со своей подружкой змеей и Гаральд. До конца службы оставалось еще полмесяца, однако викинги сочли себя свободными от всех обязательств. Всю военную добычу, которую удалось сохранить от императорских чиновников, быстро погрузили на две галеры (добавив к этому то, что удалось награбить в охваченном сумятицей дворце – в качестве возмещения ущерба!) и вышли в море столь поспешно, что Гаральд даже не помахал на прощание Зое.
Увы… Покинуть Константинополь оказалось не так-то просто.
Передняя галера была уже близка к выходу из бухты Золотой Рог в открытое море, когда раздался крик впередсмотрящего:
– Гаральд! Нам не выйти в море! Смотри!
Предупреждение запоздало. Гаральд уже и сам видел тяжелый маслянистый блеск меж синих волн залива. Он и раньше слышал о ловушке, которую соорудили греки, чтобы сделать Золотой Рог неприступным для чужих кораблей, подходящих к Константинополю. Но если нельзя войти в бухту, то нельзя и выйти из нее!
С каждым мгновением цепь поднималась все выше, натягивалась все сильнее. Еще немного – и она ударит галеру по днищу, потом по борту…
Гаральд оглянулся, окинул бешеным взглядом берег. В рассветной мгле рассыпаны тысячи огоньков. Мельканье факелов, зарева пожаров… Да, смута в Константинополе не утихает. Викинги подлили столько масла в ее огонь, сколько могли. Лишь благодаря этому и ушли!
Гаральд содрогнулся, но апрельский прохладный ветерок был здесь ни при чем. Эта заградительная цепь в бухте Золотой Рог отливала тем же тусклым блеском, что и тело змеи, шипевшей в углу его темницы…
Он представил, как галера возвращается на берег, увидел дружину перебитой, увидел себя в той же каморке наедине со змеей… то-то небось рада будет повидаться с ним вновь!
А Эллисаф он потеряет навсегда. Ну уж нет!
Гаральд велел перенести весь груз на корму и скомандовал дружинникам перейти туда же. Гребцы налегли на весла, и галера вползла носом на цепь, медленно поднимавшуюся из волн, закачалась на ней.
– Гребите! Еще! Сильнее! А теперь всем на нос! – закричал Гаральд, когда середина галеры осела на цепь.
Дружинники бросились исполнять команду. Корма взлетела вверх – и судно переползло через цепь.
Свободны!
Однако вырваться из бухты удалось не всем. Когда вторая галера попыталась повторить рискованный маневр, цепь уже натянулась слишком сильно, и корабль разломился пополам. Мало кому удалось спастись. Выловив товарищей из волн и наскоро пропев молитвы над теми, кто остался лежать на дне, корабль Гаральда двинулся на север.
Нас было немного на легком челне;А море вздымалось, я помню, горами;И Гелла[11] зияла в соленой волне.Но волны, напрасно яряся, хлестали:Я черпал их шлемом, работал веслом.С Гаральдом, о други, вы страха не зналиИ в мирную гавань влетели с челном.А дева русская Гаральда презирает…
О нет, теперь его никто не презирал! Сам Ярослав Мудрый встретил викинга с почтением и без споров отдал за него старшую дочь – честно говоря, ей давно пора было замуж. Одно время думали, что Елизавета не дождется храброго викинга, а выйдет за другого. Это произошло, когда в Киеве нашли приют, подобно другим изгнанникам (тому же Гаральду, венгру Андрашу I и прочим), сыновья разбитого датчанами английского короля Эдмунда Железный Бок. Звали их Эдвин и Эдуард – этот последний известен в истории как король Эдуард Исповедник.
Впрочем, Елизавету и Эдуарда связывали только самые нежные дружеские чувства. Вернее, Эдуард смотрел на нее как на дочь. Словом, дело между ними не сладилось, сакс вернулся в свою страну, а Елизавета стала ждать Гаральда.
И вот он возвратился! Теперь, после громких подвигов в дальних странах, его называли Гардрадом – Смелым[12], и они с невестой нетерпеливо считали дни и часы, остающиеся до свадьбы.
С другой стороны, дольше ждали: целых десять лет!
На дворе стоял 6551 год от сотворения мира (1043 год от Рождества Христова). Все дальше и дальше в прошлое уходили воспоминания о службе Гаральда в Константинополе. Кое-какие вести долетали, конечно, до Киева, но теперь викинга мало волновало, что Михаил Калафат был ослеплен по приказу возмущенной Зои. Однако все же Нордбрикт радовался, что императрица вернулась на престол. Некоторое время она делила трон с сестрой своей Феодорой, которая принуждена была на некоторое время покинуть монастырь, но наконец мирская жизнь стала ей совсем невмоготу. Тогда Зоя поспешно вышла замуж за своего бывшего любовника Константина Мономаха (прозорливый евнух Иоанн как в воду глядел!), отныне звавшегося императором Константином IX. С ним она была почти счастлива, ибо Константин был добрым человеком и, даже заведя молодую любовницу Склирину, девушку из знатного византийского рода, все же не оставлял своим вниманием ложа жены. А Зое только этого и надо было от жизни: почет днем и сильный мужчина ночью. Так что все уладилось в ее судьбе к лучшему.
Гаральд искренне надеялся, что эта милая женщина не таила на него зла. Он ведь ничего не знал о потайном шнуре… А впрочем, Зоя его так и не коснулась, этого опасного шнура, так что тут и говорить не о чем.
Между тем настал-таки долгожданный день, когда Гаральда обвенчали с Елизаветой. Однако молодоженам скоро предстояло расстаться вновь: Гаральд должен был отправиться в Норвегию – вернуть себе наследственный трон. В это время на нем восседал его племянник – король Магнус. Вообще-то, у Гаральда с ним были прекрасные отношения, но власть портит людей… Вполне могла завязаться война.
Разумеется, Гаральд не хотел подвергать жену тяготам пути и боевой жизни. Елизавета пока осталась в Киеве. Чтобы она чувствовала себя независимой, Гаральд на прощанье вручил ей козлиную шкуру, набитую серебряными монетами. А сам отправился в Норвегию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
