— Не буду, — забирает пушку, вытягивает ноги, устраиваясь в кресле поудобнее, и утыкается в свой дорогущий гаджет…
Глава 4. Визит
Глядя на окосевшие рожи своих корешей, снисходительно улыбаюсь. Надрались уже конкретно. Особенно преуспел в этом деле сам именинник.
— Короче, Кабан, желаю много бабла тебе. Чтоб рекой текли! Чтоб из всех щелей, понимаешь? — озвучивает свой незатейливый тост Минаев.
— Сбычу мечт еще, — присоединяется Зорин.
— Так это напрямую зависит от наличия капусты, — усмехается Кирилл Дымницкий.
— Здоровья тебе и матушке, — добавляю от себя.
— Давай, Паровоз, тебе штрафная полагается, — громко заводит Тоха, расплескивая пойло.
— Я за рулем.
— И че? — фыркает Кабанов.
— И ниче. Пьет с нами, — Череп все-таки пытается всучить мне стакан.
— Без меня, пацаны, — наотрез отказываюсь, стаскиваю с себя куртку и усаживаюсь на диван.
Ох елы-палы. Расстарались знатно. Стол ломится от жрачки. Пироги, салаты, закуски. У Кабана мать поварихой в местной столовой работает. Видимо, решила возложить организацию праздника на свои хрупкие плечи.
— Не, братан, ну это несерьезно! — возмущенно хмурится Дымницкий.
— Юбиляяяра обижать нехорошо!
— Не заводите эту шарманку. Бухну за здоровье Витоса чуть позже, — тянусь к тарелке и прихватываю сразу четыре куска брауншвейгской колбасы.
— Че, Илюх, очкуешь новенький лексус разгрохать? — насмешливо бросает Череп.
— Идите в пень. У меня пассажир, — объясняюсь нехотя.
— Та рыжая телочка? — заметно приободряется он. — А на хрена ты ее в тачке одну оставил? Давай к нам пригласим. Познакомимся поближе, — встает, но я успеваю поймать его за капюшон.
— Тормози, — дергаю назад. — Нечего ей тут делать.
— Ой да че ты, Илюх…
— Я. Сказал. Тебе, — отрезаю сухо.
Обмениваемся взглядами. Открыв рот, тут же закрывает. Как обычно, передумал со мной спорить.
— Что за бааарышня? — растягивая гласные, любопытствует Кир.
— Залетная. Завтра свалит.
— Разнообразия захотелось? Свечка поднадоела? — подмигивает мне Тоха. — Она, кстати, спрашивала, куда ты пропал. Заскучала девка.
— Понадобится, сам найду, — бросаю коротко.
— Кто в тебя стрелял около ментовки, как думаешь? — переводит тему Кир. Он, как и я, не любит трепаться про баб.
— Иссоповские. Мы у них тридцатого из-под носа очередную груженую фуру с пойлом увели.
Присвистывает.
— И че теперь будет? — Витос нервно постукивает пальцами по столу.
— Надо их навестить. Миром тут не решить, — глубокомысленно заключает Черепанов.
— Хочешь сунуться прямо к ним на базу? — Зорин в ужасе от этой затеи.
— А ты предлагаешь подождать, пока они нас по одному поснимают? — приставляя палец к виску, уточняет Тоха.
Но ждать не приходится. Резко хлопает входная дверь. На пороге появляется растрепанная и взволнованная Сашка.
— Там мутная делегация едет, — произносит на выдохе.
А дальше все происходит очень быстро. Дымницкий реагирует молниеносно. Громко приказывает «ложись» и бросается к шкафу, в котором хранится наше оружие.
Парни шустро рассредотачиваются по комнате. Я резко тяну девчонку за руку, валю на пол и закрываю собой. Буквально за секунду до того, как раздаются звуки выстрелов…
*********
Старая саманная постройка Кабана и без того нуждалась в капитальном ремонте, а теперь так тем более. Если вообще есть смысл что-то тут восстанавливать.
Осматриваю помещение и качаю головой. Стекол в окнах нет. Стены местами в решето. Кругом погром.
— Охереть, — подтягивая тощие ноги к груди, судорожно выдыхает сидящий в углу Пашка Зорин. Тоже, судя по всему, мысленно оценивает урон.
— Пулемет — страшная сила, — хмыкает Дымницкий, убирая свой калаш в сторону. — Подготовились сучары.
— Знали, что вместе будем. Шугануть хотели.
— Выпей, полегчает, — слышу голос Черепанова за спиной.
— Отвали от нее, — цежу сквозь зубы. Отчего-то неимоверно раздражает его навязчивая забота.
В дом заходит Виталик, сообщает о том, что незваные «гости» убрались восвояси.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Там ваш лексус немного пострадал.
— Зашибись.
— Предупреждение, — шмыгает носом Мина. — Дуршлаг у тебя теперь, Кабан, а не хата.
Тот в ответ пинает ногой груду битых тарелок и выдает поток нецензурной брани.
— Молоток, Санек!
Оборачиваюсь, как раз в тот момент, когда Рыжая опрокидывает в себя стопарь с водкой. Сидит на полу у перевернутого дивана рядом с Черепановым. Лицо бесстрастное. Глаза стеклянные. Не истерит. Не плачет. Вообще ноль эмоций.
Тоха поглаживает ее по макушке и молча подставляет вторую стопку.
— Выпей еще.
— Хватит ей, — замечаю ледяным тоном.
— Так это, стресс надо снять, Илюх…
Смотрю на него сердито. Нарочно вымораживает меня сегодня?
— Короче, завтра надо ехать к Лопыреву. Иначе, вальнут нас, Паровоз, — хмуро подытоживает Дымницкий.
— Ехать к Лопыреву? После этого? — испуганно уточняет Зорин. — Кир, ты как себе это представляешь?
— Да вот так же, с пулеметом, — спокойно отзывается тот.
— Перетру с отцом еще. Пересидите где-нибудь до утра. Созвонимся с левака и порешаем. Долю отдай мою с фур, — отталкиваюсь от подоконника.
— Ладушки. Пора, по ходу, в Москву перебираться насовсем.
— Либо Иссоповых всех валить, — продолжают рассуждать вслух.
— Ну че ты, храброе сердце, молчишь? — притихший Кабанов наклоняется к девчонке.
— А мне нечего сказать. Убьют вас всех однажды, — отвечает она уверенным, ровным голосом.
— Не нагнетай, Сашка! — отмахивается Дымницкий. — Прорвемся!
— На тот свет? — глядя в одну точку, уточняет она равнодушно. — Прорветесь обязательно. Это лишь вопрос времени. Можете места на кладбище уже приобретать в принципе. Ванная где?
— Направо, дальняя дверь, — не сразу подсказывает Виталик.
Я убираю пакет с баблом за пазуху. Она встает, отряхивает джинсы и удаляется в указанном направлении.
— Огонь-девка, — почесывая репу, пялится ей вслед Черепанов. — Другая бы сопли на кулак наматывать начала, а эта бесстрашная чуть ли не под пули кинулась, чтобы нас предупредить.
— По тупости своей! — ору, взбесившись.
— Илюх…
Идиот. Какого хрена взял ее с собой? Надо было оставить у Семеновны. Пусть бы тихо-мирно там торчала. Оладьи свои, к примеру, пекла!
— Один из нас мог бы словить шальную, если бы не Саша, — вклинивается в наш разговор Дымницкий.
— Она сама могла ее словить, — высекаю зло. — Сидела бы мышью на полу в тонированной тачке. Зачем рисковала? Кто просил?
— А если бы они заметили ее и достали оттуда? — он вскидывает бровь, а у меня внутри все холодеет. Потому что на минуту представил себе эту ситуацию.
Отпустила мамаша в деревню. Чем могла закончиться эта поездка, один Всевышний знает…
— Надо мотать отсюда, пока эти суки не вернулись с подкреплением.
Киваю.
— Собираемся по-бырику, братва, — командует Кир, пару раз хлопнув в ладоши.
Достаю из пачки сигарету. Иду по коридору. Подхожу к двери ванной комнаты и стучу по ней, подгоняя девчонку.
— Поехали!
Выходит оттуда почти сразу. На меня не смотрит. Застегивает куртку. Задев плечом, проходит мимо.
Иду за ней. Дом покидаем молча, но на улице меня прорывает.
— Чем ты думала, когда вылезла из машины? Совсем спятила?!
Поднимает на меня глаза. Взгляд по-прежнему пустой и холодный. Это начинает тревожить. Ненормальная, нездоровая у нее реакция на произошедшее.
— Что ты блять вылупилась на меня? Мозги у тебя есть? — стучу указательным пальцем по ее лбу. — Не могла спрятаться и переждать? Надо обязательно лезть в самое пекло? Что ты за дура такая отмороженная?
Переключает свое внимание на падающий снег. Тихо вздыхает. И пока меня колотит от гнева, она остается абсолютно спокойной, не выдавая ничего, кроме полнейшего пофигизма.
