Читаем без скачивания Полночь - Жан Эшноз

Красивая формула, подумал Поль, но нет. Нет, сказал он, четырнадцатый. Альма, вновь взяв Артура за руку: Хорошо, сказала она, мы его сыграем. Да, сказал Поль, и воспользуетесь при этом тем, что только что произошло. Никакая боль не пропадает. Вы используете силу своей эмоции, своей печали, своей ярости, своего отчаяния. Всю эту силу. И версия, которую вы им предложете, уверен, будет великолепной и ужасной. Надеюсь, вы заставите их содрогнуться.

В зале свет. Идет антракт. У вас двадцать минут, чтобы собраться. Удачи, друзья, сказал он, стараясь не называть их детьми или малышами. Меня в зале не будет. Мне нужно на воздух.

И вот он на воздухе. Воздух не против. Будто здесь как раз для него. Теплый, им приятно дышать. Для меня одного. Никому никогда не приходит в голову, что другие дышат тем же самым воздухом. И поскольку небо сегодня вечером на загляденье, нужно к тому же, чтобы кто-нибудь рядом с вами, совсем рядом, вместе с вами его разглядывал, если только это не ваше личное, сугубо для вас небо.

Никто не разглядывал вместе с Полем иссиня-голубые камеи, бирюзовые гаммы солнца, совершавшего здесь каждый вечер омовение в черных водах озера. Он остановился, чтобы лучше видеть всю эту красоту, чтобы вдохнуть ее в себя.

Обессиленному Полю не следовало замирать в неподвижности, витать, подняв глаза, в облаках. Небо зашаталось. Он опустил глаза, спланировал с облаков, глубоко вздохнул и подумал: Больше не могу. У меня не осталось сил. Возвращаюсь в отель. Надо немного поспать. А потом позвоню Люси.

2

Пока он шел туда, ему стало лучше. Большой международный отель. На верхней ступени пологой лестницы, у самого входа, двое молодых парковщиков в красных жилетах. Походя им кивнул. Стоило войти в холл, как вновь накатило головокружение. Слишком уж велик этот холл. Слишком высок потолок. Бескрайний пол мощён лососевой плиткой. В глубине налево зал ресторации. Там припозднилось несколько ужинающих. Справа вдалеке, завершая вереницу салонов, неподвижная гладь бассейна, его пустынные бортики.

В голове легкое кружение. В качестве вех мраморные колонны. Прочные, можно на них опереться. Как и бюро по оформлению. По обслуживанию и багажное. По вызову такси. Каждое освещает приветливая маленькая лампа. Рядом с лицом женщины в белой блузке. Или мужчины в красной куртке. Опершись рукой. Передохнуть какое-то мгновение. Поль направился к лифтам.

Нажав на кнопку. Вызвал тот, что слева. Обычно не заставлял себя ждать. А тут никак не приходил. Наверное, кто-то удерживал двери. Что-то не досказал. Кому-то, кому не надо вниз. Ему и говорит. Не забудь, что я тебе сказал. А может, кто-то поднимался к себе в номер. Выходит из лифта. Сталкивается с кем-то, кто готовится спуститься. Добрый вечер, милая. Как дела? Спасибо, хорошо. Какой чудный вечер. Не так ли?

Кабина выпустила толстого, напыщенного мужчину. Лет семьдесят. Загорел до темной карамели. Почти шоколад. Босые ноги в белых мокасинах. Белые штаны. Белая рубашка. На плечах свитер цвета морской волны. Рукава завязаны вокруг шеи. Алюминиевые волосы.

Добрый вечер, сударь, сказал мужчина. Добрый вечер, ответил Поль. Потом вошел в продушенную кабину. Туалетная вода этого типа оттуда никуда не делась. Потом повернулся и протянул палец.

Собирался нажать на цифру 6. Приближалась молодая женщина. Чуть ли не вприпрыжку. Что наводило на мысль, что она хочет воспользоваться этой кабиной.

Поль терпит. Ждет, не нажимая на кнопку. За вычетом спешки, никаких намеков на осмысленность. На ней очаровательные брюки. Очевидно, льняные. Безупречного покроя. На ногах золоченые сандалии. Под крохотным зеленым, как лужок, топом обнаженный торс. Аккуратная прическа. Волосы не короткие и не длинные, темные. Входит с гримаской. Будто говорит, что здесь воняет. Я-то тут при чем, думает Поль, потом говорит:

Вам какой этаж? Она не отвечает. Нажимает сама на шесть. Мне тоже, думает Поль, в точку.

Вот только лицо. Шероховатость кожи. Накрашенные губы и особенно глаза. Глаза показались ему какими-то странными. Он ищет их в зеркале. Затравленное выражение, но это не все. Они налиты кровью. Переплакала, подумал Поль. Или перепила. Или доза. Кровь в глазах, затравленный взгляд наделяли это лицо красотой, которая утратила бы без них свое совершенство.

Современные лифты слишком быстры. Не остается времени подумать. Нет времени разгадать или изобрести несчастье и любовь, жизнь женщины. Заняться всем. Вмешаться. Озаботиться обо всем, что живет. Счесть, что это вас касается. Что все, что вы видите, вас касается. Проявить интерес к любой форме жизни. Сие не может больше ждать. Не терпит ни малейших отлагательств.

Кабина замедляется, потом, на шестом, останавливается. Открываются двери. Молодая женщина выходит, забирая направо, чтобы нырнуть по беззвучному полу в безмолвный коридор. Полю же полагается налево. И тут он решается. Одним пальцем касается предплечья женщины и произносит:

С вами, кажется, не все в порядке, говорит он. Я не ошибся? Она оборачивается и смотрит на него налитыми кровью глазами. Никакого выражения, кроме этой крови. Каковая, впрочем, ничего не выражает — или все, как посмотреть. Поль видит здесь страх. Может быть, я его и вызываю.

Потом внезапно догадывается, понимает, предполагает, отдает себе отчет, что она слишком принаряжена. Слишком свежа, слишком наготове, чтобы откуда-то возвращаться. Скорее уж, она куда-то направляется. Но вы, может, идете с кем-то встретиться, говорит он. По мне, так это было бы лучше. Между нами говоря. Я бы чувствовал себя спокойнее. Как бы там ни было. Учтите. Если понадоблюсь. Я здесь. В номере 607.

Он в этом номере уже неделю. И до сих пор не разобрался, как действует магнитная карта. Все же и в тот вечер ему удалось открыть дверь. Вошел, закрыл ее за собою, потом вновь открыл. Собираясь вывесить табличку. Не беспокоить. Вспомнил о данном незнакомке обещании. Оставил надпись внутри и закрыл дверь.

Теперь свет в ванной. Свет в туалете. В комнате. Всюду свет. А потом нет. Он жжет мне глаза. Просто лампа у изголовья. Та, что слева. Потуши все остальные. И вперед. Сажусь. Позволяю себе усесться на кровать. Замечаю, что только этого и ждал. Что уже несколько часов за это боролся. О чем сам забыл, но не мое тело. Теперь усесться. Вытянуться. Теперь заснуть.

Но если засну, говорит он себе. Есть риск, что надолго. Люси ляжет спать. Не стоит ее будить. Позвоню ей сейчас. Даже если. Ничего. Больше нет сил. Больше нечего сказать.

Алкоголь был ему однозначно противопоказан. Как ему сказали, он способен разве что ускорить процесс. Наверное. Но если только алкоголь способен усыпить вашу тоску. Как им не воспользоваться. Что он и делает.

Нашел все в крохотном холодильнике прямо в номере. Нет смысла звонить в службы этажа, которые работают днем и ночью. Лед и виски. Перед тем как позвонить Люси, Поль приготовил себе стакан. Одним большим глотком опустошил его наполовину. Отставил. Поздравил себя с непосредственным эффектом и набрал номер виллы.

Люси была у себя в комнате. У себя в постели. В красивой ночной рубашке. Легчайшего шелка. Даже в самую жару. Как в данном случае. Никто не мог заставить ее спать голой.

Она слушала радио. Передачу из Цюриха. Прямую трансляцию концерта по «Франс Мюзик». Сняла трубку, не тратя времени на то, чтобы убавить звук.

Поль услышал ее «алло» на мощном музыкальном фоне. Сразу же узнал последние такты бетховенского четырнадцатого. Посмотрел на часы. С тех пор как он покинул зал, прошел час. Двадцать минут антракт. Минут сорок квартет. Совпадает. Это дети, подумал он.

Ну а дети? сказал он. Как они справились? Какие дети? сказала Люси. Наши? Да нет, сказал Поль. Мои. Александеры. Как они справились?

Чудесно, сказала Люси. Отыграли просто потрясающе. Предельно современная версия. Без фиоритур. Никакого рубато. Вибрато сведено к минимуму. Иногда даже слишком. Подожди, я убавлю звук. Нет-нет, не надо, сказал Поль. Они вот-вот кончат.

Ураган, торнадо. Гром оваций. Их встречают как триумфаторов. Просто шквал, цунами. Возвращаясь назад, злокозненная волна, пересекши половину Европы, затопляет сердце Поля. А потом «клак», и больше ничего, только «алло» Люси.

Ну а ты? сказала она. Что с тобой? Как ты это воспринял? Как выдержал? Говори. Не так уж и плохо, сказал Поль. Все в порядке. Не делай вид, будто за меня беспокоишься. Я отлично знаю, что тебе на это наплевать.

Люси: Не говори так. Мне отнюдь не наплевать. Я всю свою жизнь тебя поддерживала. Не говори так. Просто я нахожу, сегодня еще раз нашла, твою музыку чудовищно зловещей.

Поль колебался между двумя ответами: Она приурочена к случаю. Или же: Музыка всегда соответствует обстоятельствам. Он опорожнил вторую половину стакана. Чье благотворное воздействие подтвердилось. Кроме этого мне нечего сказать, сказал он. Больше ничего.