Виконт медленно обвел глазами широкий, выложенный мрамором холл с пасторальными пейзажами Констэбля и Тернера[3] в громадных позолоченных рамах и с витиеватым лепным потолком, выполненным в пастельных тонах и напоминавшим блюдо с птифурами. В то время, когда даже между супругами было принято обращаться друг к другу по фамилии или титулу, сэр Стэнли только что назвал мисс Теннисон по имени.
И, похоже, не осознал своей оговорки.
– Я никогда раньше не видел убитого человека, – продолжал рассказывать банкир. – Полагаю, у вас имеется подобный опыт, а вот у меня нет. И мне не стыдно признаться, что это стало настоящим потрясением.
– Не уверен, что к зрелищу убийства можно когда-либо привыкнуть.
Сэр Стэнли кивнул и повернул в просторную гостиную, открывавшуюся по левую руку.
– Может, еще и непозволительно рано, но я не прочь выпить. А вы? Осмелюсь предложить вам вина.
– Да, спасибо. Сэр Генри Лавджой утверждает, что по воскресеньям раскопки на островке не ведутся, – обронил Себастьян, когда хозяин дома направился к подносу с графином и бокалами, который стоял на позолоченном столике, окруженном обитыми шелком козетками.
Уинтроп налил вино в два бокала.
– Моя супруга считает, что этот священный день предназначен для отдохновения. В седьмой день почил Бог от всех дел своих, и так должно поступать всем чадам его.
– Похвально, – одобрил Себастьян. Сквозь длинный ряд высоких окон можно было видеть худую, костлявую женщину, в которой виконт признал леди Уинтроп, стоявшую на краю старомодного сада с прямоугольными цветниками, засаженными розами. Несмотря на жару, дама нарядилась в закрытое муслиновое платье с длинными рукавами, отделанное скупой полоской кружева. Вторая жена Уинтропа, она была моложе его лет на пятнадцать-двадцать и выглядела настолько же невзрачной, насколько супруг смотрелся красавцем: маленькие, близко посаженные и слегка навыкате глаза, скошенный подбородок, выдвинутая вперед голова, отчего взгляд производил впечатление инквизиторского.
Или злобного.
Хозяйка поместья как раз распоряжалась кучкой садовников, вооруженных тачками и лопатами. Девлин смотрел, как она нелепо размахивает руками, отдавая приказания. Неподалеку лежали купы чернозема и груды кирпичей – владельцы, по всей видимости, наравне с особняком расширяли и сад. Наблюдая за леди Уинтроп, Себастьян задавался вопросом: а она тоже обращалась к мисс Теннисон по имени? Почему-то он в этом очень сомневался.
Сэр Стэнли поставил графин и взял бокалы.
– Поначалу моя супруга по своей наивности ожидала от здешних мужланов благодарности. Но вскоре осознала, насколько заблуждалась. Они то и дело ропщут, что их заставляют посещать церковь.
– А это необходимо?
– Разумеется. – Уинтроп протянул гостю вино. – Религия важна для сохранения порядка в обществе. Она примиряет низшие слои с их уделом и учит уважать своих господ.
– Да, действительно, – согласился Себастьян, принимая предложенный ему бокал и пытливо всматриваясь в слегка улыбающееся лицо собеседника. Но он не смог определить, соглашается ли сэр Стэнли со своей супругой или втихомолку подсмеивается над ней. – Итак, скажите честно, вы верите, что отыскали Камелот короля Артура? – Виконт попробовал вино. Оно оказалось мягким, выдержанным и вне всяких сомнений французским.
– Честно? – Банкир осушил свой бокал в два длинных глотка и покачал головой. – Не знаю. Но, согласитесь, место любопытное. Я имею в виду, что эта местность, длительное время связанная с английскими королями, – так вот, эта местность и вправду называлась Камелотом. Мне говорили, это слово кельтского происхождения. Возможно, производное от имени Камулоса, кельтского бога войны. Конечно, мисс Теннисон утверждает… утверждала, – поспешно поправился он, – что оно также может означать «место извилистого ручья». Но лично я предпочитаю думать, что островок назван в честь бога войны. – Повернувшись налить себе еще вина, хозяин в безмолвном вопросе к Себастьяну приподнял графин.
Гость покачал головой. Он сделал всего один глоток.
– Вот что важно, – сказал Уинтроп, наполняя свой бокал, – установлено, что это название восходит к временам задолго до Вильгельма Завоевателя. Искажение Камелота в Кэмлит произошло совсем недавно, в течение последней сотни лет.
Манеры сэра Стэнли можно было охарактеризовать как обходительные, даже приятные. Но Девлин не мог выбросить из памяти, что прежний владелец Трент-Плейс оказался вынужденным продать поместье Уинтропу за сущие гроши – и на следующий день вышиб себе мозги.
Себастьян отпил еще глоток вина.
– А как вы познакомились с мисс Теннисон?
– Представьте, совершенно случайно, на лекции Общества антикваров. Она занималась исследованиями по истории Кэмлит-Моут и обратилась ко мне после того, как узнала, что я приобрел это поместье. До тех пор я даже не подозревал о существовании древнего рва. Но чем больше узнавал о нем, тем сильнее он меня интриговал.
– И вы начали раскопки – кстати, когда?
– Месяц назад. Надеялись приступить раньше, но помешала дождливая весна.
– Обнаружили что-либо интересное?
– Да, и гораздо больше, чем я ожидал. Основания каменных стен в пять футов толщиной. Остатки сорокафутового подвесного моста. Даже подземную темницу с сохранившимися на стенах цепями.
– Относящиеся к какому времени?
– Судя по найденным монетам и разрисованной керамической плитке, большей частью к тринадцатому-четырнадцатому веку.
– У меня складывалось впечатление, что король Артур жил предположительно в пятом или шестом веке, после ухода римлян из Британии – то есть, если он вообще существовал.
– Верно. – Отвернувшись, Уинтроп достал какой-то предмет и протянул его гостю. – Но взгляните на это.
В руках у Себастьяна оказалось изъеденное ржавчиной лезвие.
– Что это?
– Римский кинжал. – Отставив вино, сэр Стэнли подошел к большой плоской витрине из стекла и орехового дерева, стоявшей возле двери на отдельном столе, открыл ее и указал длинным пальцем: – И посмотрите сюда. Это римские глиняные сосуды, третий-четвертый век. Как и вот этот стеклянный флакон. А видите монету? Она времен Клавдия[4].
Себастьян присмотрелся к экспонатам, гордо выложенным на черном бархате.
– Все это найдено на Кэмлит-Моут?
– Да. Подвесной мост и тюрьма могут относиться ко временам Мандевиллей и их потомков, владевших замком в позднее средневековье. Но само место древнее – гораздо древнее. Еще в римскую эпоху здесь, очевидно, стояла крепость или вилла, а это означает, что, по всей вероятности, после ухода римлян, в дни короля Артура тут тоже кое-что было.
