теперь кайфует от запахов людской еды по утрам. Вот поэтому я супчик варю.
Добавил приправы, чуть не зашёл слюной. Пока бульон наваривался, положил две ножки на сковородку, приправил, выложил остатки картофеля дольками. Астра принюхалась и села ближе. То-то же. Это тебе не химические таблетки наяривать.
— И зачем мы несём твоим пришельцам этот рюкзак?
— Я же говорил.
— А я говорила, что я тебе не верю?
— Считай, что мне во сне привиделось. Кровь из носа нужно доставить этот рюкзак в поселение пришельцев, чтобы они смогли завершить зада… — посмотрел на Астру и решил сильно её не грузить. — … завершить священную миссию.
— Но какую, ты не знаешь?
— Вот и узнаем.
Соорудил столик, поставил еду, зачерпнул первую ложку и чуть сознание не потерял.
— Хм… — пробурчала Астра, втягивая тонкими губами бульон. — Неплохо.
— Неплохо?
— Ладно. Очень неплохо.
Всего лишь завтрак, а путь нам предстоял долгий. Но как тут остановиться? Мы поели наваристого супчика, а затем заполнили животы поджаренными ножками с тушёными овощами. И всё это время сидели молча. Астра до последнего притворялась, что моя еда не лучше её химических таблеток, но без остановки работала ложкой и не проронила ни слова.
Сегодня уже не так сильно кидалась на меня с вопросами. А вот в первый день мы вообще чуть не разошлись своими дорогами, потому что она не хотела тащиться со мной в поселение пришельцев. Не верила в их существование. Но выбор у неё был небольшой. Вернуться в Перевальный — не вариант, а пройти с первым уровнем потребления дорогу в пять-шесть дней к Базе — невозможно. И буквально вчера, мы убедились в этом на своём опыте. Пускай скажет спасибо, что на многие годы вперёд её домом не стала клетка рабыни. Пошла со мной. Но с вопросами не отставала. Впрочем, было чего. Я бы тоже задавал вопросы, попадись со мной тип со странным рюкзаком и дурацкой идеей.
— Значит, Хомичев был в этом поселении пришельцев?
— Не Хомичев, а его друг.
— А если он соврал?
— Тогда откуда в будке у Хомичева оказался такой же рюкзак, как этот, который Свищ снял с пришельца?
Аргумент, не так ли? Хотя история всё равно странная. Астра торчала на улице и следила за воротами Перевального, ожидая, что оттуда покажутся адепты или люди Грудного, чтобы прикончить нас, а я в то время слушал историю Хомичева.
Механик сказал, что рюкзак притащил его старый друг. Совсем дикий друг, который ходил по пустошам в одиночку и никогда не задерживался на одном месте дольше, чем на ночёвку. Он и рассказал Хомичеву про лагерь пришельцев и даже нарисовал карту. Этой картой Хомичев поделился с нами. Ну как картой. На мятой бумажке накарябал ручкой примерный маршрут до Глянцевой скалы, лежащей в шестидесяти километрах от Перевального. Про само поселение Хомичев у своего друга ничего не спросил, потому что… грёбанныне пугалки ломаются каждые десять минут и фиг присядешь даже на перекур.
— Что ещё за друг Хомичева? У него в жизни не было друзей. Я не видела ни одного. Что за человек, который ни разу не заходил в Перевальный, чтобы пополнить припасы или почистить браслет? Уж я-то знаю почти всех странников, потому что оказываю им услуги за хорошую плату! Что это за странный друг такой, которого никто не видел? Откуда он появился и куда делся?
— Хомичев сказал, что он нашёл смысл бестелесного существования в землях пустоши.
— Что это ещё значит?! — скривилась Астра.
— Засунул голову в песок и позволил червям её сожрать.
Глаза Астры полезли на лоб, а я пожал плечами. Ничего не поделать, такая история.
— И ты поверил в историю от мужика, который разрешил червям сожрать свою голову?
— Ну…
Звучало, конечно, так себе. И если бы я сам ни прибыл с другой планеты, а ещё ни знал, что сорок колонистов отправились сюда до меня, которые изучали планету, добывали раднит и собирали по кускам обратную прыжковую станцию, чтобы наладить постоянный канал добычи, то тоже бы не поверил в эти бредни. Но, увы.
С моей точки зрения, всё укладывалось в рамки разумного и логичного.
— Да. Поверим ему на слово.
— Зашибись! — ругнулась Астра, а потом шикнула, оперевшись на больную ногу.
— Давай помогу с перевязкой.
— Сама справлюсь!
В пещере мы просидели до вечера. Астре приказал лежать и не двигаться, а только переворачиваться с боку на бок, когда становилось совсем невмоготу. Жестоко. А разве не точно так же она поступила со мной, когда я восстанавливался в экстренном режиме перед походом на пса? Именно так. Но тогда мы ещё находились в Перевальном. Вокруг была спокойная обстановка, отчего забить на всё и пройти до кофейни Виаса не казалось большой проблемой. За один час ничего страшного не случится, ведь так?
Здесь, в пустоши, всё ощущалось иначе.
Оставаться на одном месте небезопасно. Рано или поздно псы нас учуют, а может, давно учуяли, но пока побаивались заходить, потому что я постоянно мелькал возле входа и светил оружием. Зверушки они хоть и дикие, но жили неподалёку от Перевального. А потому знали, что железные палки в руках у прямоходящих могут сделать больно.
Псы нас чуяли и хотели вкусить нашего кислорода, вот только ещё больше хотели остаться с целым брюхом. Пока держались. Но всё равно опасно. Скоро встанут на ноги диосы и — кто их знает — захотят они зайти к нам в гости или нет? Как бы Астра ни сопротивлялась, она сама понимала, что нужно лежать и восстанавливаться.
Ещё я иногда выходил из пещеры не только светить ружьём перед хищниками, но и просканировать местность. Если черви не слышали наших шагов долгое время, то и сами не показывались на поверхности. Ждали, когда кто-то отойдёт подальше, чтобы схватить наверняка. Я сканировал их способностью. Дело неблагодарное. Ниже полутора метров земля становилась твёрже и содержала больше воды, и проникнуть внутрь не получалось. Способность пока слабовата. Но если браслет наградил меня за её использование, то я, скорее всего, смогу прокачать её сильнее.
Выходил, отслеживал червей и иногда видел подземные движения на горизонте, но близко черви к нам не подбирались. Они вообще не любили ползать вблизи скал.
Астра поправилась только к вечеру, поставила под мышку трость и сказала, что готова идти.
— Лежи уже!
— Я могу идти! — огрызнулась девчонка, боясь показать свою слабость.
— Можешь-можешь, — сказал я, собирая к походу рюкзаки. — Но идти на ночь — это самоубийство. Ближайшие скалы в паре километрах. И какие они там — непонятно. Я вот не хочу застрять в пустоши среди ночи
