Адам вздохнул:
- Хорошо, веди. Просто будь осторожен.
Кэл поднял голову, улавливая прекрасный свежий запах их женщины в морозном воздухе. Господи, он был великолепным, как и все в Лиссе. С самой первой минуты как увидел ее в слезах с мебелью, раскиданной вокруг нее на тротуаре их квартирного комплекса, он знал, что она та единственная, предназначенная им.
Адам подтвердил, что почувствовал то же самое – шок распознавания, когда он увидел ее, мгновенное чувство завершенности, абсолютную правильность нахождения рядом с ней. Поэтому Кэл не понимал почему его партнер не торопится рассказать их женщине правду.
Лиссе нравились они оба – Кэл понимал это по ее аромату, который смягчался, когда она была рядом с ними, по тому, как она смотрела на них обоих, когда думала, что они не видят. Она, возможно, согласилась бы на секс втроем, если бы он и Адам подошли к этому вопросу аккуратно. Проблема состояла в том, что им было нужно больше, чем одна ночь с ней. И их другой проблемой было то, что он и Адам были оборотнями. Была вероятность, что предложение на участие в mйnage a trois[5] она приняла бы гораздо спокойнее, чем тот факт, что ее будущие любовники превращались в волков в полнолуние каждого месяца.
Но несмотря на препятствия, Кэл верил в их женщину. Лисса была здравомыслящей и независимой, и не принадлежала к тем, кто прятал голову в песок и отрицал предоставленные факты. Если бы он и Адам обратились перед ней – осторожное и контролируемое превращение в ночь, когда луна была немного больше, чем тонкий серп на небе – все было бы хорошо. Лисса бы не убежала и не подумала, что сходит с ума. Она бы была в замешательстве сначала, но Кэл считал, что она легко бы приняла это. А после они бы присоединили ее к себе узами, принятыми в стае и всегда заботились бы о ней. Одной мысли о том, что он будет держать ее и заниматься любовью с ней, когда Адам будет делать то же самое, было достаточно, чтобы заставить его член увеличиваться. Боже, он хотел ее, и знал, что его партнер чувствовал так же. День, когда Лисса примет их, будет самым счастливым днем в их жизни.
Кэл просто надеялся, что сегодня с ней все будет хорошо. Ему не нравился вид бара, в который они собирались войти, полагая, что они могли бы придумать, как проникнуть внутрь через заднюю дверь и вытащить ее, не будучи замеченными.
Словно в ответ на его надежды, когда они обогнули бар, в поле его зрения появилась щербатая, зеленая боковая дверь. Запах Лиссы усилился и Кэл сразу понял, что она вошла в здание именно здесь. Посмотрев на Адама, Альфу в их паре, для подтверждения, он кивнул в сторону двери.
- Хорошо, - прошипел Адам, - Но тихо.
Кэл опять кивнул и потянулся к ручке. Он открыл дверь так тихо, как смог, но судя по громоподобной музыке гудящей в центральном зале бара, не стоило беспокоиться об осторожности. Щербатая, зеленая дверь вела в темный коридор с искореженным линолеумом на полу, который был настолько старый и грязный, что было сложно определить какого цвета он когда-то был.
Сквозь вонь пота и кислого, острого запаха пролитого пива Кэл все еще мог учуять чистый женственный запах Лиссы. Задирая нос, чтобы лучше его уловить он бесшумно скользнул внутрь. Адам последовал за ним, тихо, словно тень, и на этот раз не было нужды обсуждать что делать дальше. Бесшумно продвигаясь вперед, Кэл и его партнер следовали за соблазнительным ароматом их женщины дальше по коридору.
Путешествие было коротким, и закончилось у другой щербатой, зеленой двери, приоткрытой так, чтобы тонкий луч света просачивался на грязный линолеум. Кэл тихонько согнулся на полу, располагаясь так, чтобы можно было заглянуть в небольшое отверстие, оставленное открытой дверью и увидеть что происходит внутри. Адам принял подобную позу над ним и оба замерли наблюдая.
Сначала все, что Кэл мог видеть было туша человека, одетого в пару тошнотворно-зеленых, слишком тесных штанов из полиэстера. Блин, кто-то должен сказать этому мужику, что стиль ретро не для всех, думал он. Потом человек заговорил.
- Вот так, детка, продвинь его глубже. Вот, что мы хотим увидеть, - у него был раздражающе гнусавый голос, который скреб по нервам Кэла.
Потом толстяк с раздражающим голосом сдвинулся, и он забыл обо всем, потому, что увидел Лиссу.
Не ту Лиссу, к которой он привык в ее сдержанном бизнес костюме младшего бухгалтера, и даже не в ее пижаме, усыпанной розовыми кроликами, в которой она ходила по дому, и подходящих к ней тапочках-кроликах, которые они с Адамом подарили ей на последний день рождения. Нет, в девушке, на которую он сейчас смотрел, не было ничего от бизнеса или домашнего уюта. На ней не было ни кусочка одежды, и она лежала на черно-белом ковре - слишком очевидной подделке под шкуру зебры.
Это была Лисса, и она проталкивала ярко розовый вибратор в тесную, влажную глубину ее влагалища.
- Боже мой, - Кэл прошептал сам себе. Над собой он почувствовал, как напрягся Адам, каждый мускул на его теле вдруг натянулся как проволока.
- Какого чертаздесь происходит? – спросил Адам тихим голосом.
- Еще бы я знал! Смотри и поймешь, - прошептал в ответ Кэл.
Он не был уверен, что понимал, что происходит в дальней комнате «Первого», но он знал как это выглядело, а выглядело это так, словно Лисса снималась в порно. Оставался один вопрос – почему? Это было так не похоже на Лиссу. Она принадлежала к девушкам, которые краснели, если ее юбка задиралась слишком высоко, когда она садилась. Ее чрезвычайная скромность всегда интриговала Кэла, в основном потому, что он хотел, чтобы он и Адам были теми мужчинами, которые сломают ее барьеры. Но вот сейчас она лежала, раскинувшись под раскаленными лампами, которые кто-то закрепил на голых балках потолка, трахая себя секс-игрушкой.
Что, черт возми, происходилои почему?
Мужчина в тошнотно-зеленых штанах повернулся к держащему камеру, которая выглядела дорогой, и сказал:
- Увеличь ракурс и приблизь так, чтобы было видно как каждый дюйм этого вибратора растягивает и раскрывает ее вагину. – затем он скомандовал Лиссе – Глубже.
Лисса подчинилась его приказу, но Кел понял, что она не получала от этого никакого удовольствия. Действуя как робот, она надавила на толстый, ярко-розовый фалоимитатор, погружая его глубже в скользкое отверстие, пока камера шумела над ней. Ее лицо не отражало никаких эмоций, но Кэл увидел единственную слезинку, скатившуюся с уголка ее правого глаза, когда секс игрушка вошла в нее по рукоять.
- Посмотри на ее лицо, - прошептал он Адаму, - Она не желает этого делать: она плачет.
