целых двое из шести) одних из лучших стилистов Петербурга. Но абсолютно все согласились с общей мыслью: "К беде!".
Извиняться за переполох пришлось лично Демидовой. Ее узнали, с ней сфотографировались и… быстренько растворились в коридорах корабля, вполне разумно сопоставив гостей и приказ вырядиться в парадку к момента захода в порт.
Матвей при этом очень внимательно глянул на помощника капитана, словно собирался что-то сказать… И не решился.
— Что это он тебя так заинтересовал? — Тут же поинтересовалась Ольга, едва мужчина покинул помещение, где портной уже подгонял сшитое платье, выбирая пару из нескольких привезенных туфелек к нему для Ники.
Один из женоподобных же уже раскладывал какие-то инструменты, для того, чтобы приступить к работе над волосами девочки как только платье отправиться на окончательную подгонку. Остальные ждали, когда можно будет взяться за уральскую принцессу. Матвея же с Мартой оставили на потом.
— Хотел выяснить имя командира БЧ-2. — Честно признался маг, переводя взгляд на извлеченный из специального чехла светлый костюм.
— Зачем тебе? — Слегка удивилась невеста. — Ты решил ракетку с собой на память о круизе прихватить?
— Поблагодарить, — вздохнул парень. — И узнать, кому послать в подарок бутылку… Нет, ящик коньяку. И непременно с императорской личной винокурни!
Демидова задумалась, пытаясь понять, чем еще незнакомый им офицер так расположил к себе ее жениха. Такой подарок… Денег стоил. Даже по ее меркам.
Размышления были прерваны жеманным:
— Ольгааа Григорьвнааа, времяаа! Времяааа!
Ника негромко хихикнула. Матвей же наоборот стиснул зубы. Нет, ему было абсолютно наплевать на то кто и с кем спит. Равно как и на то кто как себя позиционируют. Их дело. Ровно до того момента, пока столь демонстративное поведение не транслируется в окружающий мир. Будь бы здесь только взрослые — Воронцов и внимания бы не обратил. А, может быть, даже и улыбнулся бы вместе с частью коллег "жеманного". Но присутствие Ники меняло все. Не надо учить ТАКИМ европейским ценностям детей империи.
О том, что Ника всю жизнь прожила как раз таки на территории государства, из штанов выпрыгивающего, дабы и рыбку съесть и на эти самые ценности сесть, он как-то и позабыл. Тем более, пусть ее отец и был когда-то противником, но он все же воин и лично в особой гадости испачкаться не успел. Не было к нему ненависти. Естественно, по меркам мира специальных операций. А уж когда он преподнёс канцеляристу подарок всего из двух слов, то и вовсе… "Отец Ансельм" — имя организатора покушения на его систру и убийца сына патриарха. Вот уж с кем действительно хотелось посчитаться.
Ольга, кстати, совсем души в малышке не чает. Да и Матвей не смог остаться равнодушным к этому гиперактивному чуду… Способному в одиночку терроризировать целый военный корабль. А это, на секундочку, двести десять человек списочного состава, включающего в себя тридцать пять офицеров и тридцать четыре мичмана. Результат вызывает уважение.
Прирожденный диверсант! И манипулятор. К чести девочки, она явно понимала, когда стоит остановиться.
Правда, понимать и делать, судя по ее последним шалостям, было далеко не одно и то же.
— Матвей Александрович! — Подавив улыбку поинтересовалась Ольга. — Так чем вас так себе расположил этот офицер?
— Мы еще живы, — пожал плечами Матвей. — А, значит, он так и не выдал личное оружие остальным офицерам. Святой человек!
Ольга прикинула, что действительно, командир БЧ-2, отвечающий за все оружие на борту от ракет до пистолета капитана, вполне мог… В общем, мысль она не додумала, отдаваясь умелым рукам стилистов, но про себя решила совершенно точно, что половину ящика она оплатит.
Не оставив за спиной тайн и неразрешенных загадок, девушка постаралась удобно устроиться на табурете, позволяя стилистам творить красоту.
Матвей же решил прогуляться, вполне отдавая себе отчет, что за час прекрасные дамы ни за что не справятся. А, значит, можно и погулять отправиться.
Желательно не встречаясь с господином Барановым И.С. Уж очень у Игоря Сергеевича много поводов было осерчать на Воронцова в последнее время.
Однако сим благим намерениям сбыться было не суждено.
— Матвей Александрович! — Окликнул его выпрыгнувший как черт их табакерки мичман Кириенко. — Капитан приглашает вас в кают-компанию. Прошу вас проследовать за мной.
Что ж, формулировки уже отказа не очень-то и предполагают. Но и Кириенко не слишком-то смахивал на конвой. Пока что.
— Конечно, ммм… — Матвей припомнил, что именем мичмана поинтересоваться позабыл — не до того было.
— Руслан Станиславович. — Понял затруднение мага тот. — Прошу за мной.
А хорошо устроились мореманы. Красиво у них в кают-компании. Много света, отбрасывающего блики от надраенного до блеска лака темного дерева, которым были обшиты стены помещения. Удивительно приятно смотрелись и обитые тёмно-зелёным сукном стулья, которые, как тут же убедился Матвей, были еще и очень удобными. Лучи же солнца, пробивающиеся сквозь небольшие иллюминаторы, вместе со светом ламп создавали очень приятную атмосферу.
Игорь Сергеевич долго ждать себя не заставил, влетев в кают-компанию через несколько минут после мага. Уже в парадной форме и при всех регалиях. Смотрелся он, надо сказать, внушительно. И сложно было угадать, что отбрасывает больше солнечных зайчиков — надраенный пол или начищенные ботики старшего офицера корабля.
Здороваться не стали. Сегодня они уже виделись. В тот не самый спокойный момент, когда Баранов вдруг узнал, что только что запертую в палубном ангаре вертушку необходимо срочно готовить ко взлету.
— Могу я поинтересоваться, Матвей Александрович, что все это значит? — Поинтересовался первый после бога, демонстративно поправляя обшлаг парадного мундира.
Чтобы парню не пришлось долго размышлять, что именно он имеет ввиду.
— Можете. — Вздохнул маг.
Капитан пригодился слушать.
— Но ответить я смогу только если вы мне продемонстрируете форму допуска к гостайне по серии в три "анечки".
Игорь Сергеевич выдавил сквозь стиснутые зубы порцию воздуха. Такого допуска у него, естественно, не было. Впрочем, если быть честным, то и у канцеляриста тоже. А знал ответ он на вопрос господина Баранова исключительно потому, что имел к нынешней ситуации непосредственное отношение.
— Даже страшно подумать, что случится, если бы я стал настаивать. — Негромко произнес он.
Вряд ли он действительно собирался
