Человек погасил свет, собираясь спать, но тут ему в голову пришла еще одна мысль.
— Вуффи-Раа?
— Да, масса?
Едва различимый звук сервомоторов вернулся к полной мощности. В темноте горящий глаз дроида казался концом непотушенного сигаретного окурка.
— Не зови меня «масса», меня от такого в дрожь бросает. Ты, случаем, не умеешь пилотировать корабль? Например, небольшой фрахтовик…
— Такой, как ваш «Тысячелетний сокол»? — Пауза, во время которой дроид вел поиск внутри своей программной системы, потом: — Да, могу. Э-э… а как мне вас звать, сэр?
Ландо перевернулся на другой бок, его довольный вид остался незамеченным в темноте.
— Не слишком громко и не позже, чем в девять утра. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, масса.
* * *
Дикий треск!
Перегруженное электромагнитное поле на двери пошло рябью, сама дверь раскололась под натужный стон петель, отделяемых от косяка. Ландо проснулся, уже спустив одну ногу на пол и почти достав шокер с тумбочки. Четыре фигуры в униформах, с закрывающими грудь и спину гибкими доспехами и полностью опущенными визорами шлемов вломились в комнату через дымящиеся остатки двери. Свет включился сам по себе. На доспехах красовались знаки отличия хранителей порядка колонии. Все четверо были вооружены уродливыми громадными бластерами военного образца, которые они направляли в незащищенную грудь Калриссиана. Он убрал руку от прикроватной тумбочки быстро, но без резких движений, которые можно было бы истолковать превратно.
— Ландо Калриссиан? — запросил один из вторженцев.
Хозяин комнаты оглядел кучу мусора, оставшуюся от двери.
— Было бы неприятно, окажись я не им… М-м, простите, я перефразирую: да, я капитан Ландо Калриссиан во плоти и надеюсь остаться в том же состоянии. Всегда рад сотрудничать с властями в полную меру своих возможностей. Что я могу сделать для вас, ребята?
Громадное дуло не качнулось, когда заключенная в броню фигура шагнула к постели. Остальные немедленно переместились так, чтобы не оставлять свободного места позади товарища.
— Хозяин «Тысячелетнего сокола», причал семнадцать, Тегута Люсат, межпланетарный…
— Он самый. Я…
— Заткнись. Ты арестован.
— Ладно, ладно, офицер, только позвольте мне надеть штаны… ну или не надо, если это неудобно. Я с радостью отвечу на все вопросы, какие мне захочет задать Его честь. Мое правило: правда, только правда и ничего кроме правды. Поддерживать местные… уй!
Полицейский заехал бластером в живот Ландо, потом добавил кулаком. Второй ухватил злополучного игрока за ноги. Остальные двое обошли кровать и взялись за него с другой стороны.
— Ай! Я же сказал, что пойду добровольно! Аа-а! Я… Вуффи-Раа, помоги мне!
Робот забился в угол, бессмысленно перебирая дрожащими манипуляторами. Вдруг упал и сжался в комок. Свет в его глазу померк окончательно. Как и в глазах Ландо.
Глава 3
Квадратный. Уродливый и квадратный. И облеченный властью, по крайней мере, здесь, напомнил себе Ландо. Он постарался не застонать вслух, когда двое офицеров в шлемах втащили его в комнату, где уже сидел Дуттс Мер, губернатор колонии на Рафа. До сих пор у Калриссиана не было ни времени, ни желания провести счет унижениям, которым его подвергли констебли. Все его тело, похоже, превратилось в один пухнущий синяк. И стоило же избежать столкновения с полицией в одной системе, чтобы влипнуть в него по уши в другой. Когда ожидаешь этого меньше всего, к тому же.
Было больно, но все же, понял он, никакого серьезного вреда ему не причинили. Ничего не сломано, и даже синяков не будет видно, если ему вернут одежду. Этакое тщательное профессиональное избиение, показавшееся вечным, явно проведенное в воспитательных целях. А несколько избирательных сильных ударов должны были подчеркнуть тот факт, что капитан полностью находится в их власти.
Нос он себе расквасил самостоятельно, стукнувшись о косяк, когда его выводили, переступая через руины двери в коридор. Хорошо бы они постелили сейчас под ним что-нибудь непромокаемое — Ландо не столько заботила сохранность роскошного импортного покрытия на полу губернатора, сколько новые побои, которыми его могли наградить за испорченный кровью ковер. Удивительно, но этот ковер был единственным украшением в утилитарно и просто обставленном кабинете. Где-то здесь лежала зацепка, которая может оказаться полезной в общении с губернатором. Еще бы голова работала нормально, чтобы можно было за ту зацепку схватиться.
— Ландо Калриссиан? — спросил, усиленно моргая губернатор.
Здорово, все знают его имя!
Голос у губернатора был неожиданно тонкий и пронзительный, учитывая массивное тело. И пожалуй, голос звучал слишком нервно для нынешних обстоятельств. Игроки изучают такие нюансы тщательнее психологов. Профессия заставляет. Широкоплечий, невероятно раздавшийся в талии и больше всего похожий на подгнивший пень, увенчанный тонкой короной жидких волосенок, губернатор был отнесен Ландо к тому типу игроков, кто держит карты при себе, никогда не полагается на случай и не рискует. Безжалостные и неумолимые игроки. А поверни игру против них, и они возрыдают. Ландо знал таких очень хорошо. К сожалению, в настоящее время информация не казалась слишком полезной. Капитан бросил взгляд на полицейских с двух сторон от себя: неважно, если обидчик труслив, пока все оружие у него.
Губернатор торжественно поднял массивную руку и повторил обвинение:
— Ландо Калриссиан?
— Помягче первое «а», — поправил Ландо, который вовсе не чувствовал той храбрости, что пытался демонстрировать. — И ударение на втором слоге фамилии. Потренируйтесь, у вас получится.
Он облизал пересохшие губы и ощутил вкус крови. Голова раскалывалась. Да и все остальное болело нещадно. Глаза, похожие на птичьи яйца, холодно взирали на него с другой стороны маленького пустого и очень хрупкого на вид стола из прозрачного пластика.
— Ландо Калриссиан, у меня есть список очень весомых обвинений, выдвинутых против вас Очень серьезных обвинений. Желаете ли что-то сказать в свою защиту?
Губернатор прикрыл глаза, как будто ему больно было смотреть на человека перед собой. Молодой игрок прикусил язык, чтобы не выпалить очередной дерзкий ответ. Насколько он знал, он не сделал ничего нелегального. По крайней мере, в последнее время. У него не было никаких особых убеждений насчет соблюдения или нарушения закона: в Галактике бесконечное множество маленьких планет с глупыми законами. И все же он предпочел бы — по эстетическим соображениям, не более, — быть наказанным за реальную провинность. Он решил на пробу добавить немного правды в вежливое подобострастие, которое не сработало с полицией. Кто знает, вдруг подействует на этот жирный мешок с дерьмом банты.
— Сэр, Ваше превосходительство, я ничего не знаю ни о каких обвинениях. Сколько бы я ни думал об этом, я не могу найти ничего плохого в своих действиях.
Он заставил себя остановиться: жалоба была бы лишней.
Губернатор поморгал.
Ландо открыл рот, чтобы что-то добавить. Кусок его изодранной пижамы выбрал именно этот момент, чтобы соскользнуть с плеча — позор. Капитан тихо фыркнул, поднял его со всем достоинством, какое можно было сохранить в такой ситуации, и попытался прилепить непослушную ткань на место.
Губернатор снова моргал.
Комната, где они находились, была небольшой, но с несоразмерно широкими дверями по обеим сторонам от стола и третьей за спиной Ландо. Впрочем, в них ведь должен пролезать весьма широкий губернатор. Все три двери были окружены простыми, ничем не украшенными панелями из алюмо-бронзы. Та же скромность отразилась в обшивке стен, на плинтусах и кайме по периметру высокого и немного пугающего потолка Возвышение, на котором стоял стол, отдавало цветом желчи в тон губернаторским глазам. Вместо занавесок на окнах, как на экранах, показывали записанные на видео ландшафты других систем Поросшие травой и покрытые галькой пляжи, темно-рыжие небеса, алая растительность. Целые миры безвкусицы.
Губернатор, видимо, решил, что достаточно запугал пленника длинной паузой, и торжественно воздел толстую руку. Грозно оглядел полицейских, которые поддерживали под руки ослабевшего капитана.
— Тогда тебе следует подумать как следует, еретик!
Еретик? удивился про себя Ландо. Неужели это слово еще используют в устной речи?
