– Где он? – еще раз спросил Форчен, стараясь произносить слова спокойнее. – Где Майкл?
– Ты забрал у меня дочь…
– Я забрал ее? – перебил О'Брайен и, сжав кулаки, тяжело задышал. – Она бы не умерла, если бы вы, черт возьми, не взяли ее с собой!
– Если бы она не встретила тебя, она вышла бы замуж за джентльмена с Юга и сейчас бы была живой. Ты отнял у меня мою Мерили. У тебя есть деньги Мери Луизы. Моя одураченная бедная сестра завещала тебе свое состояние. Может быть, тебе и удается очаровывать женщин, но не пытайся очаровать меня.
– Венгер, где мой сын?
– Моего внука нет со мной, и я не знаю, где он, – ровным голосом ответил он.
– Вы лжете, – гневно заявил Форчен. И все же, взглянув в темно-карие, наполненные злостью глаза этого человека, О'Брайен понял, что тот говорит чистую правду. Полковник немало повидал на своем веку лжецов, и теперь мог с первого взгляда определить, где правда, а где – ложь.
– Я бы прямо сейчас мог призвать тебя к ответу за то, что ты назвал меня лжецом.
– Вы бросаете мне вызов? Венгер покачал головой.
– Нет. Мне тоже нужны свидетели. Мне нужны люди, которые согласятся быть секундантами на нашей дуэли. Я хочу, чтобы они видели, что я сделаю с тобой. Ты – янки, и очень ошибаешься, если думаешь, что кто-то уронит по тебе слезу.
– Не все в Атланте ненавидят нас, да и вы не пользуетесь особой любовью. Людям известно, что во время войны вы были «и нашим, и вашим». Я знаю о деньгах, которые вы давали Конфедерации, и о богатстве, которое вы сделали на Союзе. Вы торговали с янки точно также, как и с мятежниками. Это – весьма выгодный бизнес… И, если бы я не сжег ваш особняк, вы вернулись бы домой.
– Этого я никогда тебе не забуду, – Тревор внезапно с грохотом отодвинул стул к стене и встал, направив пистолет прямо в сердце Форчена. – Я пристрелю тебя сейчас. Это не входит в мои планы, но я хочу, чтобы ты исчез с моих глаз. Я не знаю, где мой внук…
– Мерили никогда бы не отдала его.
– Моя дочь умерла, когда сбежала из дома, чтобы вернуться к тебе! – закричал Венгер.
Потрясенный Форчен уставился в изумлении на Тревора:
– Она забрала его от вас и возвращалась домой?!
– Будь ты проклят за то, что влез в нашу жизнь! Обещаю тебе, проклятый янки, – ты еще не раз вспомнишь обо мне и не однажды пожалеешь об этом!
– Где Майкл?
– Даже зная это, неужели ты думаешь, я сказал бы тебе?!
О'Брайен, сжимая кулаки, наклонился к Венгеру:
– Вы потеряли и дочь, и внука. Неужели вы – чудовище, которому незнакомо чувство раскаяния?
Форчен развернулся и направился к выходу, с напряжением ожидая, что сейчас раздастся выстрел в спину. Но в комнате было тихо. Он распахнул дверь и, пройдя мимо клерка, сидевшего с раскрытым ртом, вышел на улицу.
Светило яркое солнце. Хмурясь от света, Форчен посмотрел по сторонам. Сердце бешено колотилось. Он набрал полную грудь воздуха и тяжело выдохнул.
Вскочив на лошадь, О'Брайен направился в город. По дороге он остановился у лавки оружейника, чтобы купить винчестер и патроны, понимая, что однажды это понадобится ему. Пытаясь справиться с чувствами, бушевавшими в нем, Форчен возвращался в наскоро разбитый лагерь третьего военного округа армии Соединенных Штатов, который находился на территории Сити Холла.
Прибыв на место, Форчен сразу же пошел в офис, один из немногих в Сити Холл, и, усевшись за свой узкий стол, достал ручку, лист бумаги и приготовился писать. Но ему даже не удалось приступить к письму, так как стук в дверь прервал его занятие. Вошел майор Аларик Хемптон.
– Ты видел Венгера? – спросил майор, отбрасывая со лба светлые вьющиеся волосы.
– Да, но Майкла с ним нет. Он сам не может найти его.
– Почему? Где же он?
– Не знаю. Он не говорил мне… Но малыша у него нет… Венгер не лжет. Может быть, он и знает, где Майкл… Но ясно одно – он не с ним, – объяснил Форчен, оглядывая маленький кабинет, деревянный шкаф для документов, вешалку для шляп и сверкающую медью плевательницу.
– Что ты теперь намерен предпринять?
– По дороге сюда я все тщательно обдумал. Во-первых, уволюсь из армии…
– А ты не поторопился с решением? Завод Венгера всего в миле отсюда.
– Я все решил, – Форчен положил на стол письмо. Аларик наклонился, чтобы взять его, и несколько локонов упали на лоб майора. Он прочитал написанное и посмотрел на О'Брайена.
– Зачем? Что хорошего из этого получится?
– Мне нужно найти сына. А пока буду ждать демобилизации, отправлюсь в Сент-Луис. Найму человека из сыскного агентства Пинкертона, чтобы он занялся поисками моего сына.
– Черт, мне так не хочется терять тебя. Мы прошли вместе всю войну.
Впервые за утро О'Брайен расслабился и улыбнулся:
– Ты не потеряешь меня, если я останусь в Атланте: собираюсь пожить здесь. По крайней мере некоторое время… Мне просто необходимо довести до конца одно дело.
– Дуэль с Венгером.
Форчен взъерошил рукой свои непокорные кудри.
– Нет. Это было моим первым желанием: всадить ему пулю в сердце. Но потом я подумал и решил уничтожить его по-другому. Разорить. Мне очень хочется, чтобы он умирал медленной смертью.
– Когда ты говоришь о Венгере, даже я начинаю бояться тебя, хотя знаю, что твоя ярость не касается меня, – хмуро произнес Аларик. – Форчен, ты был слишком молод, когда женился. Ваша семейная жизнь продлилась недолго… Забудь об этом. Ты что, не посмотришь ни на одну женщину? Если ты расслабишься и попытаешься насладиться жизнью, уверен, ты сможешь встретить другую. Ты даже не знаешь… Вернее, не видел этого сына. Вокруг столько хорошеньких девушек, которые нарожают тебе тысячу сыновей.
Форчен попытался подавить в себе вспышку ярости. Аларик бы ему другом и желал только добра, даже если он чего-то не понимал.
– Ты никогда не любил, Аларик, поэтому не можешь понять меня.
– Я? Я был влюблен дюжину раз.
Снова расслабившись, О'Брайен рассмеялся, глядя на своего друга, который развалился на стуле, как ленивый кот.
– В том-то и дело… Дюжина увлечений?! Ты не знаешь, что такое настоящая любовь. Я обожал Мерили, и это останется со мной навсегда.
– Не успев потерять жену, ты ушел воевать… Ты не знаешь, что значит – просто наслаждаться жизнью. Форчен, послушай меня, пойдем со мной в пятницу на вечеринку.
– Я бывал на вечеринках, – сказал он, в мыслях возвращаясь к письму об отставке. – Мне не нравятся балы.
– Ничего удивительного! Ты там постоишь с угрюмым видам, потанцуешь немного и уходишь… А я видел: многие девушки хвостом перед тобой вертят, флиртуют с тобой, хотят привлечь твое внимание… А ты их даже не видишь. Это ненормально – не пускать женщин в свою жизнь. Ты работаешь за двоих и…
