— Это интересный вопрос. — Он потер подбородок. — А сколько ты взяла в банке?
Но Виолетта не могла использовать деньги, украденные в банке. Ей нужно сохранить большую их часть, чтобы подставить отца. Чтобы улики выглядели достаточно убедительно, она должна сохранить мешки с печатями банков и ту сумму, которая будет хоть приблизительно соответствовать награбленному.
— Подай мне чемодан, чтобы я могла одеться, и тогда мы сядем и спокойно обсудим эту проблему, — попросила она.
— Смотри, без фокусов, — предупредил Грегори. Вспомнив изысканную леди Лайлу Финч, Виолетта постаралась изобразить оскорбленное достоинство:
— Я никогда не отступаю от своего слова, мистер Клайн. Если вы думаете по-другому, значит, вы относитесь ко мне без всякого уважения и…
— Ладно, ладно. — Он подтолкнул чемодан к ванне, встал и, повернувшись спиной к Виолетте, проворчал: — Только поторопись. Я ничего не ел со вчерашнего вечера…
Виолетта выпрыгнула из ванны, схватила пеньюар в одну руку, револьвер в другую — и дуло уперлось в Грегори прежде, чем он успел договорить.
— А вы не блещете умом, да, мистер Клайн? — злорадно спросила она.
Виолетта Мэллори не подходила под определение «женщина, которая держит свое слово». Грегори принял как данность, что она леди, и, значит, не снизойдет до столь откровенного коварства. Но раз уж она не считает нужным играть по правилам, то и он не обязан разыгрывать из себя рыцаря. Он повернулся. Она отступила на шаг. Одной рукой она прижимала к себе пеньюар, и тонкая ткань, прилипнув к влажной коже, скорее подчеркивала, чем скрывала всю прелесть ее молодого тела. Зрелище было столь соблазнительным, что Грегори не сразу заметил, что в другой руке она держит револьвер.
— Ты не можешь меня застрелить вот так, — хмыкнул он. — Сюда сбежится толпа народу, и тебе придется многое объяснить.
— Уверяю тебя, я придумаю такую причину, что она всем покажется достаточно весомой.
Да уж, с мозгами у нее явно все в порядке. Он опустил взгляд. И не только с мозгами. Какое восхитительное тело! Оно просто создано для того, чтобы ублажать мужчину и предаваться плотским радостям. Грегори с некоторым трудом заставил себя оторваться от этого волнующего зрелища и посмотреть ей в лицо. А личико-то у нее ангельское.
Несмотря на всю невыгодность своего положения, Грегори не мог поверить, что Виолетта способна взять и убить его. Обаяние не раз его выручало, надо попытаться и сейчас прибегнуть к нему.
— Если уж ты твердо решила стрелять, то я гораздо охотнее отправился бы на тот свет, получив прощальный поцелуй.
Но эта девица даже не улыбнулась!
— Я не собираюсь убивать тебя сейчас, — серьезно заявила она. — Просто свяжу, чтобы иметь возможность отъехать подальше… Только не советую опять преследовать меня.
— Не могу этого обещать, — с неожиданной честностью ответил Грегори. — Я дал слово Майлзу, что привезу тебя домой, и собираюсь это слово сдержать.
Черт возьми, теперь он и сам не знал, чего ему хочется больше. Денег? Долю в фирме? Женщину? Денег и женщину? Женщину и долю в фирме? Или просто денег?
— В следующий раз тебе не удастся захватить меня врасплох. — Виолетта махнула револьвером в сторону стула. — Садись. Только без резких движений.
— Без резких движений? — Грегори вопросительно вскинул брови. — Таких?
Он неожиданно рванулся вперед и схватил руку, сжимавшую револьвер, направив дуло вверх. Виолетта отчаянно сопротивлялась, и силы в ней оказалось гораздо больше, чем он предполагал. Ей пришлось выпустить пеньюар из рук, и теперь Грегори прижимал к себе обнаженное и очень красивое женское тело. Воспитание не позволяло ему даже в такой ситуации пялиться на нее слишком откровенно, но и проиграть в этой схватке он тоже не мог — это окончательно подорвало бы его репутацию. Пришлось прибегнуть к грубой силе. Он повалил Виолетту на кровать и вывернул ей кисть. Вскрикнув от боли, она выпустила оружие. Грегори смотрел в ее сердитое, но от этого не менее прелестное личико, чувствовал под собой ее горячее тело, и его одолевали естественные, но не достойные джентльмена мысли. В частности, он вспомнил вчерашний поцелуй.
— Даже не думай об этом! — прошипела Виолетта. — И отпусти меня сейчас же!
— Три дня назад ты не была такой неприступной… — ухмыльнулся Грегори.
По правде говоря, он не привык, к столь яростному сопротивлению. Большинство представительниц прекрасного пола считали его очень привлекательным. Но эта девица смотрела на него сузившимися от гнева глазами и стискивала зубы от отвращения.
— Я поцеловала тебя, чтобы отвлечь твое внимание и получить возможность добраться до оружия — только и всего. И не воображай, что мне понравилось — ничего подобного!
Уязвленный, Грегори вернулся к воспоминаниям об их первой встрече… Нет, определенно был момент…
— Знаешь, у меня достаточно опыта, чтобы понять, наслаждается ли женщина поцелуем. Так вот, смею утверждать, что тебе понравилось.
— А я говорю — нет, ты, самовлюбленный наглец! Грегори поморщился… Да, если он вызывает у нее отвращение, то ухаживать за ней будет нелегко… Она же была для него восхитительно желанной. У нее чудесные глаза, синие, почти фиалковые. И длинные ресницы. Нежная кожа, высокие скулы, аккуратный прямой носик и прелестная маленькая ямочка на подбородке. А полные розовые губы прямо созданы для поцелуев. Может, поцеловать ее еще раз, чтобы напомнить, что тогда, на берегу Миссисипи, ей это понравилось?
— Ладно, — пробурчал он наконец. — Пожалуй, пора кончать эту перепалку. Я отпущу тебя, и мы поедем к Майлзу.
Что-то похожее на испуг мелькнуло в ее глазах. Грегори начал подниматься, но она, вцепившись в его воротник, вдруг спросила:
— Разве ты не хочешь поцеловать меня снова?
— Ты ведь только что сказала, что тебе не нравятся мои поцелуи, — изумился он.
— Это правда. — Она закусила губку и задумчиво посмотрела на него. — Но может, тебе удастся меня переубедить?
Грегори стоило бы думать о более важных вещах: где она спрятала деньги и как убедить ее отдать их ему. Сколько, интересно, там вообще денег… Но он не мог думать ни о чем, так хотелось ему поцеловать это прелестное создание. Кроме того, он ведь должен очаровать ее — вот и шанс! В конце концов, если он женится на Виолетте, Майлзу придется обращаться с ним как с членом семьи. Стать партнером и членом семьи Майлза Трафтена, самого богатого человека в Сент-Луисе, — разве можно устоять перед таким искушением! И перед искушением этих губ он тоже устоять не смог. И поцеловал ее.
У Виолетты были свои причины желать этого поцелуя. Она убедилась, что мистер Клайн уверен в своей неотразимости. Похоже, он решил, что достаточно иметь симпатичную внешность и хорошо подвешенный язык — и он сможет ее соблазнить. Наверное, он считает всех женщин безмозглыми куклами, созданными для удовлетворения его прихотей. Но ни этот мужчина и никакой другой никогда больше не смогут использовать ее в своих целях. Наоборот, это она воспользуется глупостью этого самовлюбленного павлина, отвлечет его внимание и доберется до оружия. Только Бог знает, как противно ей лежать под ним вот так, да еще целовать его! Но ради своих братьев и сестрички она вытерпит и не такое.
