Мой десятник со своим мнимым помощником успели распаковать разнообразные приспособления для артезианского бурения, и я хотел принять участие в сборке, но Мелоун настоял на том, чтобы пока оставить все инструменты в покое и спуститься сейчас же на самое дно шахты. Мы вошли в стальную клетку лифта в сопровождении главного инженера и полетели вниз в недра земли. В шахте была целая система автоматических лифтов, причем каждый имел отдельное управление и собственную станцию, помещавшуюся в нише, выдолбленной в стене шахты. Скорость движения лифтов была огромна, но ощущение напоминало скорее поездку по вертикальной железной дороге, чем безудержное падение, типичное для всех британских лифтов.
Стены лифта были из стальных прутьев, внутри была сильная лампа, у мы отчетливо могли видеть слои пород, сквозь которые мчались. И я машинально классифицировал их во время головокружительного спуска. Начав с желтоватых слоев нижнего мела, мы прошли отложения группы Гастингса кофейного цвета, светлые слон ашбернхэмских пород, черные угленосные глины, и затем, блестя под лучами электрического света, замелькали, заискрились чешуйки каменноугольных напластований вперемежку с прослойками глины. Тут и там виднелись кирпичные крепления, но в целом шахта держалась без искусственных укреплений, и можно было удивляться поразительным результатам сотрудничества человеческой мысли с механической силой.
Ниже залегания пластов угля пошли какие-то смешанные породы неопределенного вида, затем мы вошли в зону первобытных гранитов, где кристаллы кварца сверкали и переливались так, точно темные стены были покрыты бриллиантовой пылью.
Мы спускались все ниже и ниже; теперь мы были на глубине, куда еще прежде не спускался смертный. Архаические скалы чудесно меняли окраску, и я никогда не забуду широкого пояса розового, гнейса, который засиял неземной красотой под лучами наших сильных ламп.
Ярус за ярусом, переходя из лифта в лифт, спускались мы вниз; воздух становился все плотнее и горячее, пока, наконец, даже легкие наши одеяния стали непереносимы, и пот стекал струйками в наши резиновые туфли.
Наконец, когда я почувствовал, что дальше не вынесу, последний лифт спустился на площадку, и мы вышли на узкую платформу, высеченную в стене и обегавшую вокруг шахты. Я заметил, как Мелоун тревожно осмотрел стену по выходе. Не знай я его за одного из храбрейших людей, я бы сказал, что он сильно нервничал.
— Забавная штука, — сказал главный инженер, проводя рукою по стене. Он осветил стену и показал, что она покрыта какой-то странной мерцающей пеной.
— Стены порой вздрагивают и сотрясаются. Я не знаю, с какими силами мы имеем дело. Профессор, видимо, очень доволен всем этим, но для меня это ново и непонятно.
— Я тоже видел, как вздрагивала эта стена, — добавил Мелоун. — Последний раз, спускаясь сюда, мы укрепили два параллельных бруса для ваших буравов, и когда пришлось вырубать кусок скалы, чтобы дать опору брусьям, я отчетливо видел, как она сотрясалась и вздрагивала при каждом ударе. Теория старика кажется абсурдом в городских лондонских условиях, но здесь, на глубине восьми миль, я начинаю почти верить в нее.
— А если бы вы видели, что находится под этим покрывалом, вы уверовали бы еще больше, — ответил старший инженер. — Все эти нижние слои скал режутся легко, как сыр, и, прорезав их, мы добрались до совершенно невиданной на земле формации. «Закройте ее! Не смейте прикасаться к ней!» — закричал профессор, и мы застелили ее тарполиновым покрывалом по его инструкциям. Вот она перед вами.
— Можно посмотреть?
Испуг исказил черты инженера.
— Нельзя шутить с инструкциями профессора, — сказал он. — Он так дьявольски скрытен, что никогда не знаешь, что он там затевает. Ну, все равно попробуем!
Он повернул лампу так, что мощный рефлектор ярко осветил черное покрывало, потом наклонился и, взяв веревку, соединенную с четырьмя углами покрывала, потянул за нее и обнажил кусочек слоя, лежавшего у наших ног.
Странное, удивительное зрелище! Пол шахты состоял из какого-то мягкого сероватого вещества, гладкого и блестящего, поднимавшегося и опадавшего в медленных конвульсиях. Волны движения, пробегавшие по нему, имели какой-то неуловимый ритм. Сама поверхность была не из однородного материала, а под ней, видимые сквозь полупрозрачное вещество, были расположены какие-то расплывчатые светлые каналы и узлы, все время изменявшие свою форму и объем.
Мы все трое затаив дыхание следили за этим необыкновенным зрелищем.
— Такой вид, точно у животного содрали кожу, — приглушенным шепотом заметил Мелоун. — Старик не очень далек от истины со своей теорией морского ежа.
— Боже мой! — воскликнул я. — И я должен вонзить гарпун в тело живого существа!
— Да, это ваша привилегия, сын мой, — отозвался Мелоун, — и должен заметить, что если до того времени не сверну себе голову, то буду рядом с вами в этот интереснейший момент.
— А я не хочу, — решительно заявил главный инженер. — Никогда я еще не участвовал в более дикой истории. Если же старик будет настаивать, я лучше подам в отставку. Батюшки мои! Смотрите-ка!
Серое вещество вдруг точно вспучилось и двинулось к нам наподобие морской волны, лижущей борт парохода. Потом она опала, пульсируя и волнуясь, и снова начались ритмичные конвульсии. Барфорт стал осторожно опускать покрывало.
— Такое впечатление, точно оно знает о нашем присутствии, — сказал он. — Почему оно, в самом деле, стало подниматься именно в нашу сторону? Может быть, под влиянием света?
— Что же от меня требуется? — спросил я.
Мистер Барфорт указал на толстые прутья, перекинутые через шахту как раз под опускной площадкой лифта. Между брусьями был просвет дюймов в девять.
— Это желание старика, — сказал он. — Я мог бы укрепить их значительно лучше, но спорить с ним все равно, что пытаться убедить бешеного буйвола. Проще и безопаснее автоматически выполнять его распоряжения. Он хочет, чтобы вы укрепили на этих брусьях ваш шестидюймовый бурав.
— Ну, не думаю, чтобы тут встретились какие-нибудь трудности, — отвечал я. — Сегодня же принимаюсь за работу.
Легко себе представить, что это была самая странная работа в моей долгой практике, хотя мне приходилось работать во всех частях света и в самых разнообразных условиях. Поскольку профессор Челленджер так настаивал, чтобы управление буравом происходило на дальнем расстоянии, и поскольку теперь я убедился, что в этой предосторожности была самая насущная необходимость, мне пришлось выработать систему электрического контроля, что было нетрудно, так как шахта сверху донизу была опутана электрическими проводами.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
