ты собралась выйти за моего сына, и сколько ему стоило твое согласие! Запомни… в любую секунду лечение твоей сестры прекратится, в любую секунду твою мать снова посадят за решетку!
Мне стало холодно. Настолько холодно, что по всему телу проступили мурашки от озноба. А его страшные глаза сверкнули брезгливым отвращением. Рука продолжала сжимать мою грудь, пока он вдруг не сдернул корсаж свадебного платья вниз к поясу.
Пальцы сдавили сосок, и я вскрикнула от боли. Он сжимал кончик груди с такой силой, что у меня на глазах выступили слезы.
– И нет… я не твой господин. Слишком много чести для собаки. Ты будешь называть меня – хозяин. Ты просто моя собственность и принадлежишь мне. Никаких прав у тебя нет, пока я их тебе не дал. В моем мире у женщины нет души… как и у псины.
Мне очень хотелось, чтобы его пальцы отпустили сосок, но он сдавил его еще сильнее.
– Повтори. Я твоя собака, хозяин, и сделаю все, что ты захочешь, добровольно!
Он улыбался, как психопат. С ненавистью и вожделенной похотью. Он внушал мне суеверный ужас своей жуткой красотой и уродливыми шрамами.
– Прошу… мне больно…, – взмолилась и закусила нижнюю губу. – Я сделаю все, что вы захотите!
– Прошу? Кого ты просишь? – еще сильнее, так, что теперь хочется зарыдать.
– Прошу, мой хозяин.
– Правильно. Умница.
И отпустил сосок. По моим щекам градом полились слезы от унижения и его непонятной жестокости. В ту же секунду его палец нежно погладил красный и пульсирующий от боли сосок. Я почти не дышала.
– Снимай с себя платье и становись на колени! Только вначале завяжи себе глаза!
И я вспомнила, как кто-то из женщин прошептал… там в зале для гостей.
«Интересно, а свою жену он будет трахать с закрытыми глазами или… ей все же можно будет смотреть?»
И швырнул мне черную ленту, продолжая прожигать меня своим черным невыносимым взглядом.
– Надень повязку и стой на коленях.
Этот приказ заставляет сморщиться и ощутить себя ничтожно маленькой. Совершенно ничего из себя не представляющей грязной точкой. А его превосходство столь явное, что я буквально ощущаю в вибрации воздуха эту власть и силу. Этот зверь не привык к отказам и отсутствию подчинения, если надо, он сломает и поставит на колени сам, а то и распластает на полу.
Услышала, как подошёл ко мне, как обошел вокруг и с треском содрал с меня платье. Буквально разорвал его на куски. Так, что оно просто слетело с меня на пол. Я невольно прикрылась ладонями, но их грубо развели в стороны и выгнули назад.
– Не смей закрываться, или я тебя свяжу!
Страшно понимать, что сейчас я совершенно голая под его ужасным взглядом, и я помню эти зверские, эти безумные карие глаза с вкраплениями застывшего золота.
– Пожалуйста…, – шепотом, почти беззвучно. Пусть отпустит меня. Пусть не причинит мне боли. Я так боюсь боли. Я никогда не раздевалась перед мужчиной. Для меня этот момент должен был быть… с Рамилем. Я мечтала об этом когда-то. А сейчас… этот ужасный свирепый зверь будет рвать мою плоть. Человек не может быть настолько жестоким и страшным. От ужаса захватило дух.
– Сейчас я буду тебя трахать, и если ты начнешь вырываться, то можешь истечь кровью, поняла?
Жалобно расплакалась и несколько раз кивнула. Помертвела всем телом, застыла, даже не представляя, какой кошмар меня сейчас ждет. И почему мне завязали глаза. Никто не придет мне на помощь. В этом доме все для НЕГО. Это его царство, и я уже поняла, что этот нелюдь правит, как царь преисподней.
Из-под повязки мне видны носки его ботинок, как приближается ко мне.
– Протяни руки.
И я послушно протягиваю ладони. Они дрожат настолько сильно, что мне кажется, я способна схватить воздух. Хватает меня за запястье, и я ощущаю кожей нечто огромное, как здоровенная змея. От понимания, что это, перехватывает дыхание и хочется заорать. По ладони скользит шелковистая горячая плоть с какими-то узловатыми жгутами, и я слышу мужской низкий стон.
– Сожми.
Всхлипнув, сжимаю обеими руками.
– Двигай вверх-вниз. Давай.
Содрогаясь от ужаса, двигаю ладонями, ощущая жуткую мощь под пальцами. Содрогаясь от понимания, насколько эта плоть огромна и… изогнута, увита какими-то рытвинами. Я не смогу принять вот это в себя. Я сразу умру. Это будет страшная и мучительная смерть. Отшвырнул мои руки, уперся в плечи, толкая на пол, распластывая на разорванном платье. И я уже, не сдерживаясь, плачу.
– Пожалуйста… не надо. Пожалуйста.
– Заткнись и не зли меня. Просто заткнись и не мешай, и все будет нормально…
Тяжело дыша, сжимаю пальцы в кулаки. Кисти дрожат, все мое тело дрожит. Запах обнаженного мужского тела ударил в ноздри вместе с запахом свежести и пота. Обдало кипятком дыхания у самого лица. Мне показалось, что меня обнюхали, как зверь, и я чуть не заорала. Содрал одним легким движением трусики, и я стиснула колени. Насильно раздвинул их в стороны. От мысли, что меня рассматривают, стало еще страшнее, и я отвернулась, сильно зажмурившись.
– Я говорю – ты подчиняешься.
Нет, я его не понимаю и почти не слышу. Я по-животному боюсь этого монстра и того, что он может со мной сделать. От отвращения к горлу подступает тошнота.
– Ты моя. Ты полностью принадлежишь мне. Вся. Целиком. И я сейчас буду брать то, что принадлежит мне, а ты подчинишься, и чем покорней и спокойней ты будешь, тем меньше боли испытаешь. – дернул за руки к себе, – А начнешь вырываться, этот акт превратится для тебя в ад! И поверь, я буду наслаждаться каждой его секундой!
Этот акцент, этот хриплый шёпот, полный похоти и ненависти. От него все внутри сжимается. Ощутила, как горячие ладони накрыли мою грудь, как сильно ее смяли, сдавили, перекатывая, как сдавили соски, а потом я ощутила, как в них впился его рот, царапая щетиной, кусая кончики. Как зверь, алчно, жадно, хаотично, как будто не в силах сдержаться.
Снова тронул мои ноги и широко развел их в стороны, ломая сопротивление, опускаясь к лодыжкам, придавливая их к полу.
– Не сопротивляйся!
Я не могла… это происходило непроизвольно. Я не могла сдержаться, не могла заставить себя покориться. Тяжело лег на меня сверху, и я задохнулась, выгнулась, ощущая, как сейчас просто расплющена его телом. Одной рукой раздвинул мои нижние губы, растянул в стороны, и я ощутила, как туда уперлось что-то твердое и огромное.
– Б*яяяядь! – с диким хрипом.
Я закусила до крови губы, распахнула глаза
