— Вот ведь наглая задница. — Все тот же старый добрый Рид. Она покачала головой и вернулась к поиску неуловимого купальника. — Ага! Вот ты где, маленький стервец. — Она достала купальник, который Ванесса подарила ей для поездки в отпуск, и содрогнулась.
Ей нравился серо-голубой оттенок ткани с акварельными разводами, но все же хотелось, чтобы вырезы по бокам были чуточку поменьше. Они открывали практически половину ее бедра. Ванесса заявила, что это подчеркивает талию, а декольте визуально увеличивает грудь. Она послушно следовала модным советам лучшей подруги, при этом сомневаясь, что из ничего можно было сделать что-то. Правда, в этот раз их поездка на отдых отложилась в последнюю минуту из-за того, что у Ванессы неожиданно появилось дело в суде, так что, к счастью, ей так и не пришлось надевать этот купальник.
Она вздохнула и переоделась. По крайней мере, он был цельным, в отличие от всех тех купальников, что обычно носила Ванесса на пляже или около бассейна. Минутой позже, когда она опять стояла перед большим зеркалом, закрыв глаза и стараясь не обращать внимания на то, как кровь стучит в ушах, она позвала Рида.
Дверь открылась с тихим скрипом, но она не услышала звука шагов. От этой гробовой тишины у нее во рту пересохло, а руки слегка задрожали. Где он? Может, он просто пытается не рассмеяться? Боже, как она вообще могла позволить ему уговорить ее на это?
Внезапно она почувствовала спиной тепло его тела. Он стоял близко к ней. Очень близко. Она чувствовала, как его мягкое дыхание щекочет ей ухо, а когда он заговорил, вибрирующие волны от его голоса пробежали у нее по шее:
— Открой глаза, дорогая.
Люси неторопливо подняла свои трепещущие веки и снова посмотрела в зеркало на отражение себя и Рида, стоящего позади нее. На его фоне она смотрелась совсем маленькой. Она часто смотрела его бои, поэтому могла наизусть сказать все его параметры. Рост 191 см, почти 93 килограмма, иногда чуть больше, когда ему не нужно было сбрасывать вес для боя. Ее плечи кончались где-то на уровне его подмышек, и если позволить голове откинуться назад, то она ляжет как раз на изгиб его шеи.
— А теперь, — сказал он, выводя ее из состояния мечтательного размышления. — Скажи мне, что ты видишь?
— Сильные плечи. Накаченную грудь. Мускулистые предплечья, с именно таким количеством вен, чтобы сделать их суперсексуальными…
Он улыбнулся ей в зеркале, и его низкий грудной голос пробирал ее тело, проходил волнами сквозь ее тело и заставлял ее соски твердеть.
— Ты думаешь, что у меня сексуальные предплечья, Лю?
— Ммм-хммм.
Почему это выглядело так, как будто на ее лице блуждала полусонная улыбка? Разумеется, в жизни она выглядела по-другому.
— Спасибо, конечно. Я могу честно сказать, что такого мне еще никто не говорил.
Ну что ж, это печально. Она уже собиралась сказать ему об этом, как он грубо прервал ее размышления:
— Только я имел в виду, что ты можешь мне сказать о себе?
— Ох. — Изучив свое отражение в зеркале, единственное, что она увидела, — это женщину в теле девочки, старающуюся изо всех сил выглядеть так, как она никогда выглядеть не будет. — Я вижу… — Чего он от нее ждал? — Это глупо, Рид. Я больше не хочу этим заниматься.
Когда она отвернулась, чтобы уйти, он сжал ее бедра, удержав на месте:
— Я скажу тебе, что я вижу. Я вижу прекрасную девушку, которая пытается спрятаться из-за огромной неуверенности, которая живет в ее голове. — Она опустила голову, но сильные пальцы подняли ее подбородок вверх. — Я вижу тело с нежной оливковой кожей и тончайшими изгибами, которые соблазняют любого мужчину закрыть глаза и изучить каждый из них, как скульптор изучает изгибы своего творения.
— Ты хотел бы этого? — неуверенно пискнула она.
— Конечно. — Рид закрыл глаза и положил свои руки на ее бедра и начал медленно скользить по ним. Она ощущала его прикосновения каждой клеточкой тела, мозоли на его ладонях нежно шлифовали ее кожу, наполняя ее вибрацией и энергией. Ничего подобного она в жизни не чувствовала. — Если скульптор захочет воссоздать элегантность своего шедевра, он должен запомнить каждый изгиб на ощупь, не доверяясь обманчивому зрению.
Губы Люси приоткрылись, ее дыхание участилось, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Руки Рида продолжали блуждать по ее телу, поглаживая ее талию и поднимаясь все выше, при этом движения были твердыми и уверенными, что говорило о том, что он не теряет над собой контроль. И о том, что он знает, чего он хочет и возьмет это без промедлений.
Она практически с благодарностью думала о тонкой грани между их телами, которую прокладывала ее одежда… но когда его руки скользнули ей на живот, все ее разумные мысли разом улетучились под стойким напором новых ощущений. Его руки были такими большими, что с легкостью охватывали все ее туловище.
Она сама не могла точно сказать, в чем была причина этих неземных ощущений: может, дело было в вине или в том, что Рид Эндрюс, чертовски привлекательный друг ее брата, в которого она была влюблена, еще будучи подростком, трогал ее так интимно. Как будто бы со стороны она наблюдала за тем, как его мизинец слегка касался ее лобка, при этом находясь еще достаточно высоко, чтобы это выглядело невинным, и достаточно низко, чтобы заставить ее чувствовать огонь в утробе и судорожно сжимать бедра, стараясь подавить готовый вырваться стон. И как будто этого было недостаточно, его большой палец ласкал впадину между ее грудями.
Зарывшись лицом в ее волосах, он издал некую смесь между стоном и рычанием, что, вполне возможно, можно было назвать самым эротичным звуком, который она когда-либо слышала.
— Черт побери, ты так вкусно пахнешь.
Ее колени задрожали. Ей стало трудно держаться на ногах. Густой туман ворвался в ее мозг, не давая ей больше мыслить ясно. Переходя последнюю грань, она позволила своей голове опуститься на его грудь, где ее сразу обожгло его горячее дыхание.
Его руки сжались, а пальцы потонули в мягкости ее тела. Она со стоном выдохнула его имя…
И все прекратилось.
Бормоча проклятия, Рид удержал ее руки, чтобы успокоить ее, и сделал шаг назад. Убедившись в том, что она сейчас не упадет носом в зеркало, он провел ладонью по лицу, поморщился, слегка поведя больным плечом.
— Мне очень жаль, Люси. Я… Черт, я не знаю, что на меня нашло. Я не хотел, чтобы что-то подобное произошло.
Бам! Ох, какое благородство. Реальность возвращается. Она махнула рукой в воздухе и сделала легкомысленное «пфф», что было больше похоже на фыркание лошади, как бы давая понять, что ситуация и яйца выеденного не стоит.
— Да ладно, не думай об этом, вообще. Я просто слегка выпила, а у тебя вообще глаза были закрыты, так что ты не виноват, что в процессе твое либидо представило себе кого-то другого на моем месте.
Стараясь не упасть, она подошла к тому месту, где лежала ее пижама.
— Лю…
Прилепив на лицо некое подобие улыбки, она, наконец, обернулась. В какой-то момент она опасалась, что ее выражение лица может его напугать, но ей этого совсем не хотелось. Несмотря на то что она была пьяна и, можно сказать, потеряла всякий стыд, у нее еще оставалась капля гордости, которой она не хотела лишаться.
— Честно, Рид, ничего страшного. Я просто немного устала. Это была трудная неделя.
Он снова потер ладонью лицо, а потом, опустив руки на бедра, молча изучал ее практически целую вечность.
— Ладно, да, я думаю, нам обоим стоит прилечь. То есть пойти в постель. Спать! Черт.
Нда. Он явно плохо играет в игры, где нужно заменять слова. Ей стоит запомнить, что не стоит брать его своим партнерам в Taboo! или Catch Phrase[3].
— Спокойной ночи, Рид.
— Спокойной ночи, Люси.
Как только дверь за ним закрылась, она побила рекорд скорости по переодеванию в состоянии алкогольного опьянения и юркнула под одеяло. Хорошо, что она уже успела почистить зубы и принять душ, и ей не придется выходить из комнаты, чтобы воспользоваться единственной в доме ванной, где она рисковала столкнуться с ним и, не дай боже, продолжить их неуклюжее танго.
* * *
Рид сфокусировался на звуке своих шагов по беговой дорожке и на ритмичной терапевтической музыке — физическая нагрузка была тем наказанием, которое он решил дать своему телу.
И хотя он и сказал Люси, что собирается идти спать, об этом не могло быть и речи, пока он не выбросит всю ту энергию, которая накопилась в нем из-за этого первого неудачного урока Люси. Он уже потерял счет тому, сколько раз эта сцена проигрывалась у него в мозгу, как какой-то заевший DVD-диск.
Да, его глаза были все время закрыты, но он не соврал, когда сказал, что его руки воссоздадут ее образ у него в голове. Уже прошло около десяти лет с тех пор, как его руки трогали скульптуру, но они еще не забыли, как запомнить каждую деталь предмета. Отнюдь не забыли.
