— Сол, ты такой смешной, когда сердишься, — она продолжила хохотать.
— Тебя сейчас найдут… — вновь улыбаясь, предупредил я.
Девочка полностью разоружала меня. Раздражение — не знаю, злость — не слышал. Она спохватилась и прикрыла ладошкой ротик, сжавшись в комочек и спрятав лицо в подтянутые к себе сбитые коленки. Я мотнул головой и поморщился, почти физически ощущая её боль. Дженнифер умела находить себе неприятности на пятую точку настолько умело и профессионально, что мне, как демону, работы не было, зато, как хранитель, я не знал отдыха, работая не покладая рук и не жалея «живота своего».
Подслеповатая монахиня прошла мимо, так и не обнаружив сидящую в кустах девочку. Та подняла личико и, высунув голову из кустов, проводила женщину взглядом. Потом, победоносно повернувшись ко мне, всем видом показала, что она была права. Кивнул ей, согласившись.
— Умница! — чувствовал, вернее, знал, что хотела услышать от меня слова одобрения.
Дженнифер улыбнулась мне, и я увидел, что в её растущей душе снова установился мир, я оправдан, прощён, помилован и… любим?! На секунду оторопел, вглядываясь в её чистые, детские, наивные, но, несмотря на это, до ужаса хитрые глаза цвета изумруда. Девочка видела во мне родителя, и я понимал её, потому что я — это всё то хорошее, что она знала в своей жизни. Я отдавал ей всё своё время, я всегда был рядом — и в печали, и в счастье, я с ней делил все моменты её жизни. Почему-то мне стало горько за неё, она точно заслуживала чего-то большего и лучшего, а не мрачного и злого чёрта Солидафиэля.
Вот почему со мной нет ангела, когда он мне так нужен? Я снова почувствовал раздражение и волну возмущения, поднимавшуюся из темных и даже мною не до конца изведанных недр внутри меня. Он бы объяснил, как мне надо поступать, а то я вечно уступал Джен. Но Джек окончательно терял свой ангельский образ и проваливался в алкогольное забытье, иногда не посещая свою подопечную месяцами. Сейчас как раз был такой период — истекал год с момента, когда я в последний раз видел его, а Джека всё не было. Что, это если не ангельский запой?! Я бы раньше похохотал над стариной, но сейчас мне не хотелось, только не после того, когда он поделился со мной причиной своего пьянства.
Может быть, стоило написать жалобу в небесную канцелярию на этого пьянчужку? Но я этого не сделал, ведь тогда Дженнифер дали бы нового ангела и мне пришлось бы делить внимание девочки с ним. А я этого не хотел. По сути, я был один у Дженни: и её хранитель, и её искуситель. Сущность демона диктовала свои условия, но хранитель подавлял естественную мою сторону, заставляя оберегать вверенную мне душу. Но признался сам себе, положа руку на сердце: не мог я причинить малышке никакого вреда не потому, что к этому меня обязывал статус хранителя, а потому, что мне не хотелось делать ей больно. Я не мог сам себе объяснить это чувство. Это в новинку для меня, в диковинку, я бы сказал. Из раздумий меня вывел тонкий голосок девочки.
— Сол, ты ляпа, — захохотала Дженнифер и с визгом отпрянула от меня, заставив невольно улыбнуться.
Я дал ей фору и щёлкнул пальцами, став для неё невидимым. Девочка недоуменно остановилась и оглянулась, хмуря лобик. Яркое солнце сделало её волосы ещё более сочными, отразилось в глазах, осветив их до прозрачности. Мне хотелось запечатлеть этот момент. Я расхохотался и снова материализовался для неё. Девочка всплеснула руками и взвизгнула от восторга. Дженнифер любила такие фокусы, я знал, что ей понравится моё исчезновение-появление.
— Я тебя сейчас догоню, — нарочито угрожающе произнёс я и состроил рожицу.
— Спорим, нет? — дерзко уверила меня девочка, показав мне язык.
— Дженнифер, так делают только неприличные девочки, — произнёс я строго.
Откуда я это знал? Я и сам не ведал, что не должны делать приличные девочки, просто в моем представлении моя Дженнифер никогда так делать не будет. Она густо покраснела.
— Не буду больше, Сол, — тихо произнесла она, потупившись.
— А вот теперь я точно тебя поймаю, — сказал, воспользовавшись временным замешательством Дженнифер, схватил её на руки и закружил вокруг себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Девочка в восторге визжала на всю округу, и я видел мелькавшие каштановые всполохи её волос, чувствуя такой же восторг в душе и удовольствие от приятного покалывания в руках, теперь распространившегося и на плечи. Я заметил, что с восторгом играл с ребёнком, поймав себя на мысли, что это единственное человеческое существо, к которому я не испытывал отвращения. Моя девочка!
Сделав ещё круг, я высоко подбросил её к небу, отчего она крепко зажмурила глаза и громко выкрикнула моё имя. Я поймал её и поставил на ножки, весьма вовремя, кстати. В укромном уголке сада появились три девочки — воспитанницы приюта, такие же, как Дженнифер, сироты, правда, намного старше и крупнее неё. Я почувствовал, как Джен в страхе прижалась ко мне. Ей уже приходилось сталкиваться с их тяжелыми кулаками. Но они не знали, что я учу её обороняться, тот, чья сила неизмеримо больше всех кулаков на свете и чьи познания в боевых искусствах несоизмеримо больше, чем может вместить в себя весь Шаолиньский монастырь во веки вечные.
Они смотрели на неё как на добычу, с которой можно легко поквитаться, ведь повод уже найден: Дженнифер была в их представлении странной, она, как правило, всегда держалась особняком, но никогда не чувствовала себя одинокой, она ни под кого не подстраивалась, всегда находя своё решение-выход из любого положения, у неё всегда имелась своя точка зрения на происходящее. Независимость и ум всегда раздражают, а особенно в жестоком мире детей. И здесь находились не менее беспощадные меры по «усмирению» таких строптивых, как Дженнифер.
— Эй ты, дебилка, — грубо начала самая старшая из них, обращаясь к моей девочке.
Дженнифер проигнорировала и с распахнутыми от ужаса глазами смотрела на меня.
— Ничего не бойся, — шепнул я. — Ты знаешь, что надо делать.
— Ты поможешь? — одними губами.
Сердце сжалось: от радости, что ли? Мне, как хранителю, определённо нравилось, что она обращалась ко мне за помощью. А как демону? Демон довольно промурлыкал. Я кивнул на её беззвучный вопрос. Малолетние бандитки подходили к ней явно не для того, чтобы поговорить. Приблизившись, одна из них уже занесла кулак над головой Дженнифер. Но девчушка решила, что её больше никто никогда и пальцем не тронет.
— У тебя твёрдая правая рука, девочка, — напутствовал я. — Используй хук справа.
Не успел договорить, как Дженнифер начала действовать: с отборным матом, от которого даже у меня, демона, завяли уши. Откуда она могла знать ругательства? Я могу лишь предположить, что она наслушалась наши препирательства с ангелом, а я эпитетов для этого забулдыги обычно не жалел. С тяжёлым хуком справа Джен приложила взрослую девочку так, что та взвыла от боли и, покачнувшись, упала. Дженнифер почти рычала. Оставшиеся две девчонки не посмели даже приблизиться к зеленоглазой бестии.
И надо же в этот момент, в этом месте возникнуть старой монахине, которая ранее безуспешно искала здесь Дженнифер. Её подслеповатые глаза, казалось, расширились до размеров столовых тарелок от возмущения от услышанного и разочарования от увиденного. Монахиня упёрла руки в бока и глядела на происходящее взором, не предвещавшим окружающим ничего хорошего, а особенно Дженнифер, потому что всё выглядело сейчас так, словно агрессором являлась она.
— Что. Здесь. Происходит? — чеканила слова пожилая женщина.
Зеленоглазая девочка молчала. Я видел, как она поджала губы, знал, что считает себя правой и поэтому не собирается оправдываться, сцепила руки на груди в замок. Вот ведь упёртая! Я смотрел на Дженнифер, Дженнифер смотрела на меня — перекрестие взоров. Надо бы по-хорошему, как хранителю, разозлиться на неё, но я был ею доволен и одобрительно улыбнулся. В её глазах плеснулась благодарность и обожание.
— Дженнифер, — монахиня вырвала нас из единения тёплых взглядов. — Может, расскажешь, что здесь происходит?
