Сын фронтовика считает, что показ по Центральному телевидению фильма «Очищение» наверняка разочаровал его создателей, потому что адамовичи предстали перед миллионами телезрителей отнюдь не как победители.
Из семейного письма: «Вчера мы смотрели фильм «Очищение»(?)». И далее объясняется, почему после названия фильма поставлен знак вопроса. Потому что «стыдно было за наше, с позволения сказать, «правосудие», а правда была оплевана». В. Петров из Москвы: «А фильм «Очищение» назван правильно. Надо очищать нашу землю от адамовичей и прочей нечисти».
Мой единомышленник, москвич, сообщил, что председатель одного из московских районных судов, разделяющий мою точку зрения, сказал ему, что председатель Свердловского районного народного суда, рассматривавшая дело, высказалась в том смысле, что она уже и не рада, что разрешила телевидению съемку фильма в зале судебного заседания, так как после демонстрации фильма в суд звонили очень много людей, подавляющее большинство которых поддерживало меня, а не Адамовича, и что эффект получился обратный тому, которого ожидали. Так что с полным основанием можно говорить о провале операции «Очищение».
Вывод о цели операции «Очищение» мы вправе делать из самой организации судебного процесса, снимавшегося авторами будущего фильма. Рассмотрение иска об опровержении порочащих меня (а не Сталина) сведений было превращено в политический процесс над Сталиным и сталинизмом. Для этого были вызваны и соответствующие «свидетели» – два доктора наук, специализирующиеся на дискредитации Сталина и сталинского периода нашей истории, и дети репрессированных в 30-е годы родителей. Пригласили корреспондентов газет и журналов, известных своей антисталинской позицией, писателей, публицистов, телевизионные съемочные группы (Москва, Ленинград, Минск). Подобрана аудитория, призванная «выражать общественное мнение» по поводу происходящего в зале суда действа.
Итак, цель операции «Очищение» – разоблачение сталинизма. Эта цель не была достигнута. И даже более того – операция «Очищение» обернулась поражением ее организаторов. Оказалось, что прав был М.С. Горбачев, когда, отвечая 4 февраля 1986 г. на вопрос французской газеты «Юманите», говорил, что сталинизм – это выдумка наших идеологических противников, врагов социализма и коммунизма. Фильм «Очищение» вызвал лавину откликов и по существу стал отправной точкой своеобразного референдума по поставленным фильмом вопросам (они названы выше). И вот на них ответы:
1) Отечественная история средствами массовой информации освещается необъективно; 2) Сталин бездоказательно объявлен преступником всех времен и народов; 3) Симпатии граждан, откликнувшихся на судебный процесс в Свердловском районном народном суде Москвы, – на стороне истца.
Как уже говорилось выше, каждые 94 человека из ста (всего на 1 июля 1990 года я получил 1215 писем) дали приведенные выше ответы. Вниманию читателей предлагаются в сокращении некоторые, с моей точки зрения, наиболее характерные письма, как «за», так и «против» (13 процентов к числу полученных).
Первое слово – подругам нашим боевымВ книге «О современной военной прозе» А. Адамович («доперестроечный») писал: «Вы знаете, что такое санинструктор в танковой роте? Я не знал до ее рассказов. А узнал, стал еще сильнее испытывать чувство нашей «литературной вины» перед ними – перед женщинами, воевавшими наравне с мужчинами, а это – если учесть их психологию, их силы, их физиологию, – означает, что они вынесли, испытали более тяжелую войну, чем даже мужчины… Так вот, оказывается, что такое санинструктор танковой роты. Танки рванулись в атаку, и она, восемнадцатилетняя девочка, должна быть рядом, когда понадобится ее помощь. В машине места для санинструктора не предусмотрено… Вцепившись в железные скобы, распласталась поверх брони вчерашняя школьница, и одна в ней мысль – не о секущих осколках, пулях – о том, чтобы не затянуло ноги в гусеницы. И надо смотреть, не пропустить момент, если загорелся чей-то танк: добежать, доползти, взобраться и помочь раненым, обожженным танкистам выбраться наверх до того, как взорвутся боеприпасы…» (с. 82–83).
Этот отрывок из книги Адамовича я привел в своей статье «Однополчане», опубликованной в третьем номере журнала «Литературное обозрение» за 1985 год. Перестройка тогда еще не начиналась, а мы были действительно единомышленниками, однополчанами… Вернемся, однако, к женщинам-фронтовичкам, откликнувшимся на фильм «Очищение».
Белова К.И. Фронтовичка. Санинструктор зенитного артдивизиона. Письмо на ЦТ. «Пишет Вам ветеран войны. У меня к Вам большая просьба. Прошу помочь мне. 22 ноября по Центральному телевидению был показан фильм «Очищение» о судебном разбирательстве по исковому заявлению бывшего прокурора И.Т. Шеховцова против редакции газеты «Советская культура» и писателя А. Адамовича. Прошу, пожалуйста, сообщите мне его адрес рабочий или домашний, где проживает тов. Шеховцов Иван Тимофеевич. Это мой однополчанин, и я его не видела с войны. Прошу, сообщите его адрес».
Это письмо мне передали 28 января 1989 года, когда я зашел на ЦТ познакомиться с откликами на телефильм «Очищение». Около двух месяцев оно лежало на ЦТ. Что за души у тех работников телевидения, которых не тронул такой аргумент: «Это мой однополчанин, и я его не видела с войны!»? Более сорока лет не видела однополчанина, искала его все эти годы. И вот, наконец, услышала о нем и увидела в телефильме… Но бездушные, злые люди не хотят встречи однополчан. Они, эти люди, конечно, не знали, что ищет меня не однополчанка, а просто солдат Отечественной. Как будто знала Клавдия Ивановна, что не откликнутся эти люди на ее просьбу, если не напишет «это мой однополчанин». Но и это оставило их сердца холодными, а души бесчувственными. Сообщил свой адрес, и завязалась переписка между единомышленниками, а по-фронтовому – однополчанами.
Из писем К.И. Беловой. «Вы не можете себе представить, как я была рада Вашему письму с адресом. Это меня и моего сына (он работает в милиции) очень взволновало. Тогда, на судебном разбирательстве с Адамовичем, мы так близко к сердцу приняли Вас. Когда мы смотрели по телевизору фильм «Очищение», каждое Ваше движение, каждое слово были приняты как лично наше. И в тот момент, когда Вы сидели по одну сторону, а они по другую, мне хотелось стать рядом с Вами.
Мы расценили так: на стуле сидел не Шеховцов, а русский герой Иван, который спас от коварного врага-фашиста свою Родину, который тогда защищал свое Отечество и сейчас его защищает. Не важно, какой приговор вынес суд. Было важно, что Вы были представителем русского народа и всех фронтовиков. И мы все незримо стояли за Вашей спиной и ловили каждое сказанное Вами слово. И какой же Вы молодец. Тысячу раз Вам от всех спасибо. Вы так хорошо говорили, и все Ваши слова – это и мои невысказанные слова.
И я так же, как и Вы, всю жизнь живу той жизнью светлой, чистой, какой она была в нашей молодости. И всегда горжусь, что мы тогда 16-летними уходили на фронт. Чтобы меня отправили на фронт, я тогда прибавила себе возраст. Вы меня, пожалуйста, простите за то, что я в письме на телевидение назвалась Вашей однополчанкой. Я не хотела, чтобы там поняли, по какой причине я Вас разыскиваю. А порыв мой был Вас разыскать и сказать: спасибо тебе, дорогой солдат, за ту большую любовь, которой ты любишь свою Родину, и за Россию болеешь душой, и не мог молчать, когда недруги стали глумиться над нашим светлым прошлым, грязью обливать нашу Родину и разными средствами чернить нашу Советскую власть.
Вы правильно сказали на суде, что дело не в Сталине. У этих подонков (а иначе я их не назову) нет ничего святого и порядочного. Навесили себе титулов – писатели, историки, профессора, доктора наук, – а совести ни на грош. И вот злорадствуют, взахлеб пишут статьи и все валят на Сталина. А Сталин не позволял, чтобы кто-то даже словом порочил Советскую власть. Иван Тимофеевич, простите меня за мои сумбурные мысли – я немного волнуюсь. Я знаю, что Вы меня поймете. Иван Тимофеевич, Вы мне позвольте еще одно письмо Вам написать, и, если можно, я буду Вас с днем Победы поздравлять открыточкой, как своих однополчан. У меня их много нашлось, и мы переписываемся. Мы с Вами не служили в одной части, но по фронтовым дорогам шли вместе. Уж так получилось, что и мы с Вами – однополчане.
Знаю, что Вы и сейчас ведете борьбу – это в Вашем характере. У Вас есть оружие – высшее образование и ум. И у меня есть большая любовь к своей земле, к Родине и Советской власти. Мой отец делал Революцию, воевал в Великой Отечественной войне и в 1949 году умер от ран. Я вступала в комсомол на фронте, была комсомольским секретарем батареи. Ваше выступление в суде – это как лекарство от душевной боли. Если я смогу чем-то помочь в Вашей борьбе, – я готова все сделать. Как хорошо Вы говорили на суде о Родине, о Сталине. И вся страна Вас слушала и видела. И как мы с сыном радовались…
