Читаем без скачивания Что такое психотерапия - Джей Хейли

Существует и такой подход, при котором группа действует рефлексивно и демократично и никто не несет ответственности за неудачу. Это, по сути, супервизия среди равных. Встречаются и такие, которые ратуют за включение в процесс обучения ко-терапии, при которой место преподавателя — в терапевтическом кабинете, рядом с обучающимся, а не за «прозрачным» зеркалом. Другие считают, что раз уж обучающемуся все равно в конце концов придется встретиться с клиентом один на один, то почему бы не начать делать это сразу?

Супервизор должен решить, какой тип группы ему нужен для создания соответствующей атмосферы. Члены группы лучше работают вместе, если нет постоянно присутствующего стороннего наблюдателя (хотя время от времени гостей следует приглашать); т. е. все члены группы должны раскрыться, проводя терапию перед всей группой. Наблюдатель, который не ведет терапию, рискует стать слишком критичным и даже высокомерным, так как полагает, что мог бы сделать лучше, притом что у него нет возможности продемонстрировать свое мастерство. Если все члены тренинговой группы обязательно должны участвовать в проведении терапии, они скорее будут работать вместе и помогать друг другу.

Со времен шаманов и целителей Древнего Египта существует мучительный вопрос о том, делиться ли своими мыслями с теми, кого лечишь, или сохранять ауру таинственности. Магия прекрасно работает, не раскрывая своих предпосылок, но как насчет психотерапии? Должен ли терапевт раскрывать клиенту свою стратегию? Супервизор должен решить, какого рода границы поставить перед группой начинающих терапевтов. Например, он может решить, что терапевты должны оставлять при себе свои мысли, полагая при этом, что всякого рода идеи и планируемые процедуры — дело терапевта, а не клиента. Если клиент настаивает на том, чтобы ознакомиться с обоснованием терапевтического подхода или конкретной интервенции, терапевт может рассказать об этом. Однако, как правило, терапевтические стратегии и предпосылки не раскрывают клиенту, если только терапевт не уверен в том, что объяснение стратегии поможет клиенту измениться.

В наш век всеобщего равенства, среди наших супервизоров есть и ратующие за сотрудничество в психотерапии. Они даже стремятся доказать, что семейный терапевт не должен быть авторитарной личностью и навязывать свои идеи клиентам, но давать высказывать свое мнение по поводу семейных проблем и членам семьи. Предположим, мы хотим, чтобы мама сына, у которого есть некоторые психологические проблемы, постоянно делала записи о его хорошем и плохом поведении в течение недели. Скорее всего, цель супервизора в данном случае — заставить мать по-другому реагировать на сына. Вместо того чтобы сердиться на него, она должна просто делать записи и, таким образом, вести себя не так, как ожидает сын. Должен ли терапевт делиться с матерью этим планом? Вероятно, кто-то обсудил бы с ней цели этого плана, и она, возможно, все равно бы его выполнила. Но если есть хотя бы малая вероятность того, что она решит, будто ее критикуют, и откажется сотрудничать, то чего тогда достигнет терапевт, столь демократично поделившись с ней своим планом? Терапевт несет ответственность только за идеологию, а не за маму.

Можно возразить, что терапевту следует быть особенно осторожным, когда он делится с семьей своими планами. Скажем, для примера, что у терапевта есть следующая гипотеза: подросток пытается покончить с собой, чтобы помочь родителям сохранить брак. У терапевта, возможно, есть соблазн поделиться этой мыслью с родителями, подчеркнуть позитивные мотивы подростка, но нет таких родителей, которые захотели бы услышать, что их отношения настолько плохи, что их собственный ребенок чувствует, что должен принести себя в жертву ради них. Если он действительно пытается покончить с собой по этой причине, то родители будут подавлены и злы и на него, и друг на друга. Соответственно, он будет еще более упорствовать в своем саморазрушительном поведении. Поделившись этой гипотезой, терапевт разрушит терапию. Если же гипотеза неверна и мальчик пытается покончить с собой не для того, чтобы помочь родителям, а по другим причинам, терапевт будет вынужден признать свою ошибку. Супервизор должен постараться не ставить своих обучающихся в безвыходное положение.

Супервизор должен также решить, встречаться ли ему с клиентом своего подопечного, если клиент пожелает увидеться с человеком «из-за зеркала». Опять-таки это вопрос о том, демонстрировать ли клиенту всю подоплеку терапии. Иногда клиенту лучше сказать, что он сможет встретиться с супервизором после того, как будет решена его проблема. К тому времени клиенты обычно уже мало интересуются этим.

Мое предложение заключается в том, чтобы супервизоры и обучающиеся критически пересматривали практику, сложившуюся в прошлом и, возможно, уже бесполезную. Предположим, клиент спрашивает терапевта: «Вы женаты?» Что супервизор должен посоветовать обучающемуся ответить на этот вопрос? Супервизор, получивший традиционную подготовку, скорее всего, посоветует обучающемуся сказать клиенту: «А почему вы задаете мне этот вопрос?» Сегодня мы должны понимать, что такой ответ относится ко времени, когда терапевт был с точки зрения теоретиков чистым экраном для мыслей и побуждений, которые клиент на него проецирует. Когда клиент хотел узнать о терапевте какую-либо конкретную информацию, то считалось, что он манипулирует терапевтом или ведет себя неуместно. Основной акцент делался на фантазиях клиента, а не на реальном мире. Сейчас большинство терапевтов уверены, что клиент имеет право знать, состоит ли терапевт в браке и есть ли у него дети. Терапевт, который чувствует, что за подобным вопросом скрыт тайный смысл, может ответить: «Да, я женат. А почему вы спрашиваете?» Таким образом, терапевт может работать с различными аспектами вопроса, оставаясь при этом человеком. В наше время перемен в психотерапии следует заново оценить различные способы поведения клиента и терапевта. Очевидно, что с развитием семейной терапии терапевт стал более человечным в своих реакциях, и это изменение распространилось на другие виды терапии, основанные на иных идеологиях.

Так же как и в самой терапии, в обучении ей существуют культурные различия. Семейная терапия зародилась в Соединенных Штатах, и многие из ее процедур типично американские. Милтон Эриксон, оказавший огромное влияние на новые психотерапевтические направления, обычно приводил примеры из сельской жизни в Америке. Индивидуальная терапия родом из Европы и делает акцент на идеях первых психологов. Никто не ожидает от Фрейда обсуждения способов убедить корову выйти из хлева, хотя Эриксон часто приводил этот пример. Этот сдвиг в сторону семейно-ориентированной терапии впустил в терапевтический кабинет реальный мир, философии, фантазиям стали уделять меньше внимания.

Идея собрать группу терапевтов за «прозрачным» зеркалом тоже была американской. Понятие о лидере, который подхватывает идеи последователей, но сам принимает окончательное решение и несет ответственность за то, что происходит, отражает типично американский индивидуалистический подход. Он противоположен подходу семейных терапевтов в Японии, где, как я понял, супервизор и группа обучающихся за зеркалом должны прийти к согласию по поводу того, что нужно сделать; супервизор, по сути, только представляет группу.

Конечно же, существует вероятность того, что супервизор, который в качестве эксперта берет на себя ответственность, превратится в тирана и будет ждать от своих подопечных подражания своим идеям и поведению. Такая вероятность вызывает справедливую озабоченность. В мире существуют кичливые супервизоры, не приветствующие независимое мышление у своих обучающихся, просто подавляющие их, требующие лишь принять те взгляды, которые они выражают. Частично этот риск возникает из-за того, что терапии обучаются в процессе ученичества. В идеале человек поступает в ученики к мастеру, учится у него, а затем создает свой собственный индивидуальный подход, но есть терапевты-подмастерья, которые никогда не идут дальше того, чему обучил их супервизор. Другие же нарабатывают солидные умения и знания и развивают новые идеи. Цель супервизии — подготовить терапевта, который сможет улучшить то, чему его научили.

Данное понимание «живой» супервизии — всего лишь одно из многих. Некоторые считают, что супервизия (как и терапия) должна быть менее иерархичной и более основываться на сотрудничестве. Они предпочитают командный подход, без супервизора в качестве лидера, и иногда даже предпочитают сажать всю команду перед семьей, а не за зеркало. Есть и такие терапевты, которые считают, что обучение должно включать ко-терапию, когда обучающийся находится в терапевтическом кабинете с клиентом, в то время как преподаватель ведет терапию.