Время – поистине дефицитный ресурс. Вы можете попросить, взять взаймы или украсть деньги, но потраченная минута уже прошла навсегда, и ее никак не вернуть. Каждый день у вас в распоряжении есть «банковский» счет, в котором 1440 минут. Каждый день этот счет снова и снова обнуляется, причем без каких-либо заимствований или сбережений. Говоря прямо и, возможно, довольно жестко, вы с каждым днем приближаетесь к смерти. Удивительно, как немного исследователей размышляют о счастье с точки зрения использования времени. Но дефицит времени означает, что любое значимое определение и мера счастья должны учитывать не только интенсивность полученных вами ощущений удовольствия и смысла, но еще и их продолжительность.
В конечном счете мы все должны стремиться к тому, чтобы использовать наше время так, чтобы создавать для себя наивысшее удовольствие и смысл на как можно более долгий период. Точно так же, как нельзя возвратить потерянное время, вы не можете возвратить и потерянное счастье. Унылая работа или раздражающие отношения лишь продлевают страдания, и любое будущее счастье вряд ли полностью компенсирует эту потерю. Потерянное счастье потеряно навсегда.
Здесь я должен сказать, что много спать – необязательно терять время. Знакомый коллега считал, что одно из следствий размышлений о счастье – это то, что уровень счастья повышается с увеличением периода бодрствования, поскольку у вас появляется больше времени, чтобы быть счастливыми. Но вместе с тем у вас было бы больше времени, чтобы устать и расстроиться. Счастье связано не только с количеством времени (хотя оно имеет значение), но также и с его качеством. Как человек, который не может похвастаться хорошим сном, я был бы гораздо счастливее, если бы один из своих многочисленных часов бодрствования мог потратить на крепкий сон.
Таким образом, мы счастливее, если чувствуем себя лучше – и если это состояние длится как можно дольше. Именно наше восприятие продолжительности и управляет, по сути, нашими ощущениями. Я уверен: вам известно, что время, в течение которого вы занимаетесь некоторыми определенными видами деятельности, проходит особенно быстро. Эйнштейн однажды сказал: «Когда мужчина целый час сидит рядом с симпатичной девушкой, для него этот час пролетает за минуту. Но посадите его всего на минуту на горячую печь, и она покажется ему длиннее часа! Вот вам принцип относительности!»{25} Если вы чем-то огорчены или вам больно, вам кажется, что время тянется очень медленно, и то же самое относится к ощущению бессмысленности{26}. Использование реального времени при расчете количества счастья, связанного с совершением различных действий, ведет лишь к приблизительной оценке реальных ощущений.
Принимая решения, которые окажут на нас влияние в будущем, мы в целом заботимся о том, что произойдет сегодня, намного больше, чем о том, что произойдет завтра, а о том, что будет завтра, мы беспокоимся больше, чем о том, что может случиться через день. Однако в том, как мы рассматриваем события, которые произойдут через год или через год плюс один день, различий почти никаких нет{27}. Таким образом, мы явно отдаем предпочтение настоящему моменту, и это объясняет, почему некоторые из нас (и я в том числе) весьма импульсивны и нетерпеливы.
Мое собственное недавнее исследование, проведенное в сотрудничестве с Дэвидом Брэдфордом и Маттео Галицци, подтверждает, что мы «деформируем» время почти так же, как шум, высокую температуру и свет{28}. Если бы я увеличил громкость телевизора с 50 до 100 децибел, вы бы подумали, что звук, конечно, усилился, но явно не вдвое. Таким образом, при более экстремальных значениях различия ощущаются не так остро. Давайте займемся искривлением времени:
Представьте себе день, который наступит ровно через неделю. Ниже, на крайнем левом конце линии написано «очень быстро», на крайнем правом – «очень долго». Пожалуйста, отметьте место на линии, чтобы показать, как долго, по-вашему, длится время между сегодняшним днем и днем, отстоящим от него на неделю.
Теперь представьте себе день, который наступит через четыре недели. Пожалуйста, отметьте место на линии, чтобы показать, как долго, по-вашему, длится время между сегодняшним днем и днем, отстоящим от него на четыре недели.
Если вы ничем не отличаетесь от участников наших исследований, то воспринимаемый вами промежуток между текущим моментом и днем, отстоящим от него на одну неделю, примерно равен интервалу между данным моментом и днем, который наступит через четыре недели. Иными словами, с позиций сегодняшнего дня ощущается, что первая неделя отдалена от нас так же, как и три недели после нее, несмотря даже на то, что в реальном времени последний период втрое длиннее.
Нет сомнений, что наша импульсивность и восприятие времени сильно затрагивают наше поведение. Но независимо от предпочтений наши ощущения удовольствия и смысла всегда испытываются в текущий момент. Именно совокупный поток чувств имеет значение для нашего счастья, и именно по ним можно судить о нашем поведении.
Безусловно, иногда вы захотите пожертвовать текущим счастьем ради будущего. Например, несчастливый брак может стать стимулом для развода, прежде всего когда один из партнеров гораздо менее счастлив, чем другой, – даже на первом году брака и особенно со временем, когда этот разрыв расширяется{29}. Интересно то, что развод – по крайней мере в Великобритании – увеличивает счастье разведенных партнеров и их взрослых детей (в возрасте от 18 до 30 лет) после того, как этот порочный узел оказывается разорван{30}. Вы могли бы стать менее счастливыми в ближайшем будущем, снизив количество выкуриваемых сигарет, но более счастливыми в долгосрочной перспективе, когда начнете пожинать плоды своего решения в виде улучшенного самочувствия{31}.
Таким образом, иногда бывает полезно расстроиться, если позднее вы обретете какое-то важное преимущество и станете намного счастливее. Поэтому важно учитывать этот временной фактор для оценки будущего счастья. Пока я пишу эти строки, мы с семьей ненадолго переехали в съемную двухкомнатную квартиру. Через два месяца закончится ремонт в нашем новом доме, и мы с радостью переберемся туда. Мы ожидаем, что наше счастье, «пошатнувшееся» от восьминедельного проживания в более стесненных условиях, будет более чем восполнено полноценной жизнью в отремонтированном доме в течение по крайней мере восьми – десяти лет. Подобное суждение мы можем высказать, только рассматривая будущее счастье сквозь призму продолжительного времени.
Когда экономисты и психологи говорят об отсроченном вознаграждении, они так или иначе подразумевают, что вы жертвуете сегодняшним удовольствием ради большего удовольствия в будущем. Когда счастье определяется как ощущение удовольствия и смысла, обстоятельства, при которых всем этим жертвуют в погоне за чем-то бóльшим, потенциально намного более ограниченны. Поэтому менее радостные вещи, которыми вы занимаетесь, должны по крайней мере содержать в себе больше смысла. В этом плане хорошим примером являются серьезные спортсмены, отказывающиеся от многих развлечений ради того, чтобы уже рано утром приступить к изнурительным тренировкам. Это можно было бы рассматривать в качестве отсроченного вознаграждения, но я считаю, что спортсмены получают компенсацию в виде ощущения смысла. Им это очень нравится. Помимо боли от молочной кислоты в мышцах они ощущают также и смысл от своих занятий. Мои исследования и опыт говорят мне о том, что жизнь не столько связана с тем, чтобы компенсировать недостаток сиюминутного счастья будущим счастьем (и наоборот), а, скорее, с тем, чтобы в разные периоды по-разному сочетать удовольствие и смысл.
Удовольствие и смысл в вашей жизни
Решение о том, стоит или не стоит чем-либо заниматься, зависит от ваших ощущений удовольствия и смысла, включающих в себя хорошие и плохие чувства при ожидании грядущего события, а также хорошие и плохие воспоминания о прошлом опыте. Нет ничего, что существует за рамками текущего момента: ваши предчувствия и воспоминания – это все составляющие ваших нынешних ощущений. Сосредоточенность на удовольствии и смысле в течение определенного времени позволяет сказать, было ли принятое решение рациональным с точки зрения общих последствий для счастья.
Это имеет значение для весьма широкой аудитории. Так, например, индивидуумам важно понять, стоит ли все выходные провести у домашнего кинотеатра за просмотром DVD, а вот руководящим работникам не мешало бы задуматься над тем, можно ли как-то повлиять на решимость многих завсегдатаев экспресс-кафе съесть знаменитое «ведерко» KFC. «Эффекты» пользования DVD и потребления продукции KFC необходимо оценивать по их последствиям для счастья, а не на основе каких-либо других суждений (в том числе и нравственных) о том, насколько хороши эти действия.
