Он остановился, только когда она упала на колени.
— Негодяй, — пробормотала она, вставая.
— Что ты сказала? — спросил он. Голос был мягким, но голубые глаза горели дьявольским огнем.
Она облизнула губы, пытаясь понять, как нежный поцелуй вяжется с такой грубостью. Бренна не хотела унижать его своей пощечиной, но сожалеть о том, что это все же случилось, было поздно. Она захотела повторить ругательство, но передумала.
— Ничего, — резко бросила она.
Джеймс дернул ее к себе так, что она наткнулась на его торс. Он был таким же твердым, как доски, на которых она писала свои картины. Свободной рукой он провел по ее ключице, а потом положил ладонь ей на затылок.
Ее сердце было готово вырваться из груди, и в отчаянии она чуть было не попыталась достать кинжал. Но нет. Нет, она не так глупа, чтобы выдать свое, пусть ничтожное, преимущество, пока он в доспехах и окружен своими воинами.
Бренне хотелось бежать, но она понимала, что ее станут преследовать. Однако может случиться так, что, когда она останется с ним наедине, ей удастся воспользоваться моментом неожиданности, и тогда она пустит в ход t'occhio del diavolo.
— Перестань сопротивляться, пленница, или я перегну тебя через колено прямо в церкви.
Кто-то из воинов рассмеялся.
— Нет! Не смей грубо обращаться с моей дочерью!
Ее отец вскочил и оттолкнул охранявших его людей.
Хотя он был связан, вид у него был воинственный. Волосы и борода растрепаны, колени испачканы грязью. Одежда на нем была защитного цвета, который сливался бы с зеленью леса.
— Вы двое слишком испытываете мое терпение, старик.
Монтгомери сделал шаг в сторону отца, и сердце Бренны сжалось от страха.
В это мгновение со скамьи с громким плачем вскочила Гвинет:
— Пожалуйста, сэр, умоляю вас, не причиняйте ей боли.
Она выбежала в проход и обняла Бренну, так что Монтгомери пришлось ее отпустить, и она чуть было не потеряла равновесие. Платок соскользнул с головы Гвинет, и ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам.
О, ради всего святого! Бренне показалось, что она увязает в какой-то паутине. Она попыталась освободиться от объятий сестры, чтобы глотнуть немного воздуха.
— Я убью тебя! — пригрозил отец, стараясь освободиться от веревок.
Монтгомери принял боевую стойку. Он все еще был в доспехах, а ее отец связан, не вооружен, не защищен и не такого огромного роста, как его противник.
— Не глупи, папа!
Бренна вырвалась из рук сестры и схватила мужа за руку, закованную в латы.
Охранники держали отца.
Монтгомери быстро обернулся, и их взгляды встретились.
Сглотнув, Бренна собрала все свое мужество. Может, Гвинет и ошибалась насчет его внешности, но, по сути, была права: он — варвар.
— Прошу вас, оставьте мою семью. Я пойду с вами. Можете наказывать меня, как вам будет угодно.
Он провел пальцем по ее тонкой ключице. У свадебного платья было гораздо более низкое декольте, чем у ее обычных платьев, и его палец выглядел угрожающе.
Он посмотрел на нее, и она сжалась под его взглядом.
— И ты покорно примешь любое наказание? — спросил он.
Бренна моргнула. Сердце забилось еще сильнее. Что он потребует? Она оскорбила его перед лицом его людей. Если он начнет ее бить, везением будет, если удастся выжить.
Палец на ее горле не шевелился, но она чувствовала, как бьется ее сердце и как хочется сглотнуть.
Его прикосновение вызвало у нее желание обхватить себя руками, чтобы остановить дрожь. Но она стряхнула с себя страх и выпрямила спину.
— Я вас не боюсь.
— Лгунья.
Самонадеянный боров. У нее не будет никаких угрызений совести, когда она, наконец, всадит в него кинжал.
— Ах, так! — с пеной у рта вдруг вскричал ее отец. — Ты его хочешь, маленькая шлюшка!
Бренна ошеломленно смотрела на отца. У нее было такое чувство, будто он пнул ее ногой в живот. Но как она могла рассказать ему про кинжал? И про Гвинет?
— Отец…
— Оказывается, ты была не прочь выйти замуж за моего злейшего врага!
У Бренны помутнело в глазах. Что бы ни происходило между ними, как мог отец подумать, что она вот так просто согласится выйти замуж за его врага? Почему у него так быстро меняется настроение? Ведь всего минуту назад он хотел защитить ее… Она тут же возненавидела Монтгомери за то, что по его вине ее отец снова от нее отвернулся.
— Я вообще не хотела выходить замуж, отец, — тихо произнесла Бренна.
Монтгомери еле заметно нахмурился, и она удивилась, что у камня могут быть эмоции.
— Хватит, старик. Гейбриел, — приказал он человеку с алебардой, — найди башню и запри его там.
Бренна стиснула зубы и заставила себя сохранять спокойствие.
А муж схватил ее за руку и дернул за собой. Чудовище!
Большими шагами он направился к выходу. Она смотрела ему в спину раздраженным взглядом. Как он смеет тащить ее!
День был прохладным. На западе собирались темные тучи, и в весеннем воздухе чувствовалось приближение дождя. Она подумала о том, что, может быть, надо прямо сейчас выхватить из-за корсажа кинжал и ударить ему в спину. Хотя, без сомнения, не успеет она и моргнуть, как его люди убьют ее. А потом и всю ее семью.
Нет, ей надо дождаться, пока Адель даст сигнал, о котором они договорились.
Толпа слуг стояла неподалеку от церкви, но ни один не рискнул помочь ей.
— Полин, — позвала она одного из слуг.
Но тот спрятался за спины других и пониже надвинул на лоб шляпу. Остальные отвели взгляды.
«Черт побери! Неужели все они считают меня предательницей?»
Глядя в спину мужу, она поклялась, что еще до конца дня все они узнают, кто она на самом деле, а жизнь этого дьявола будет кончена. Она уедет в Италию как героиня, а не как опозоренная женщина.
Глава 3
Она залепила ему пощечину на глазах у его людей. Ни больше ни меньше. Глупая девчонка.
Много лет назад он усвоил свой первый урок, когда оказался на службе короля и стал Покорителем, — нельзя никем руководить, если тебя не уважают. Его спина была в многочисленных — уже давно заживших — шрамах от ударов кинжала, нанесенных ему контрабандистом, которого он когда-то пожалел.
Он не повторит этой ошибки сейчас, с собственной женой.
Если бы он не заметил, как изменилось выражение ее лица, когда отец обозвал ее шлюшкой, он и вправду был готов перегнуть ее через колено и отлупить так, как она этого заслуживала.
Но, даже гневаясь, он успел заметить, что слова отца ее больно ранили.
Тем не менее ее придется, проучить — пусть знает, кто в семье хозяин. Надо выстирать его одежду, почистить сапоги и самого его вымыть. Все это ей придется сделать. Кроме того, он голоден. И покормить его тоже придется ей.
