карты. — Я знаю, что это ты сливаешь Гонсалесу информацию обо мне! И ты причастна к тому, что моя цепь Арго оказалась на месте преступления! Я тебя раскрыл! Предательница!
Хавьер был уверен, что это ее проделки. Даже сейчас, когда она стояла перед ним и изображала из себя святую невинность, он знал.
— Ты ловко продумала все с самого начала. Вынудила меня лично пригласить в свой дом, разрушив твой! Какой тонкий план!..
— Погоди, что? — попыталась перебить его девушка.
— Гонсалес не спроста швырнул меня именно в твой дом, заставив потом взять тебя к себе, внушая, что это моя идея. И потом ты втерлась ко мне в доверие и сейчас хочешь разрушить мою жизнь! — подытожил Хавьер.
— Ты мне не говорил, что мой дом разрушен и именно тобой… И сейчас что-то говоришь о доверии? — Онита раздраженно выдохнула.
— Я тебе доверял! Я надеялся, что ты самый мой близкий человек! Я привел тебя в свой дом и был готов раскрыть своё сердце, но в итоге, ты вскрыла его сама! Я позволил тебе готовить на моей кухне! Делился всем, что у меня есть, купил одежду на целых 250 песо, ничего для тебя не жалел! Я верил тебе… — Хавьер почти задыхался, все механизмы в его теле сейчас были на пределе. Еще немного и он задымился бы, но Онита не позволила этому случиться.
В мгновение ока она прильнула своими мягкими, пухлыми губами к его и почувствовала во рту привкус тяжелого металла. Но ей было все равно. Если это его губы, то она готова принять их и такими. И не только губы.
Любовь меж ними расцвела, как Раффлезия, только без ее характерного запаха. И цвести она обещала вечно…
Ведь нет ничего более вечного, чем поликарбонидовортутное волокно двойного плетения, тройной наплавки, которое обрамляет горячее любящее сердце мексиканского Амиго.
Эта ночь запомниться им двоим надолго. Но на крайний случай, Хавьер записал все в бортовой самописец для Барри.
Сорванные покровы истины
Выходя из спальни, Онита громко чихнула. Не ртом.
— Ты точно не человек… пятнадцать раз за ночь — невозможно для человека. А тот провод, что тянулся у тебя сзади до розетки явно нам мешал. — тяжело протянула она и плюхнулась на диван.
— Издержки механического тела, извини, мой аккумулятор не способен поддерживать стабильное напряжение по всем участкам. — ответил Хавьер. — Провод — это необходимость, стабильные 220.
— А Барри это тоже необходимость? — недовольно заворчала девушка.
— Ну кто знает, когда мне потребуется оперативное вмешательство в мои системы доставки удовольствия. У нас, мужчин, иногда случаются перебои, а когда рядом лучший друг — это очень помогает сосредоточиться. — пожал Хавьер плечами.
Следующим из комнаты вышел уставший Барри. Он ничего не сказал и пошел в свою мастерскую, сладко позёвывая.
И последним комнату покинул радостный Алехо, виляя хвостом и выражая свое полное удовлетворение этой ночью.
Абсолютно внезапно и неожиданно, Хавьеру пришло сообщение с оглушительным звуком мессенджера из нулевых.
— Что это было? — спросила молодая Онита, явно не жившая в нулевых.
— Это зов справедливости! — гордо ответил парень, поднимаясь и упирая руки в бока.
— Подожди, ты так и не объяснил мне, что происходит и с кем ты борешься? Я хочу помочь. — взмолилась Онита.
— Если интересно, то в моем кабинете все документы, которые у меня есть на Гонсалеса. А сейчас я должен идти! — Хавьер мигом преобразовал свою внешность, приняв облик Эль Маракас Муэрто и вылетел из дома.
Он летел над крышами домов, долго, из-за чего почти забыл, куда летел.
Но все же в итоге он прибыл на место преступления.
И вновь его встречали капитан Мауриссио и труп.
— Здравствуй, Маракас, я ждал тебя, но ты опять опоздал. Посмотришь?
— Справедливость не опаздывает. Это вы — рано начали. — Маракас прошел за капитаном к месту преступления. Там лежал человек и не двигался.
— Почему он не шевелится? — спросил Муэрто.
— Он мёртв. — ответил капитан.
— Так я и думал. — скривил брови на переносице наш Герой. — отчего наступила смерть?
— Мы у тебя хотели узнать, анализы у нас будут готовы лишь через пару дней. — вздохнул Мауриссио.
— Понял. Поднимите его и поставьте на четвереньки. — Маракас закатал рукав правой руки.
— Как-как? — недоверчиво переспросил капитан.
— Как жену. — приподнял бровь киборг.
Когда сказанное было выполнено, Эль Маракас Муэртэ произвёл все необходимые действия и констатировал факт:
— Отравление. Яд введен орально. Фторацетат натрия. Неожиданно… — Маракас закончил и приложил пальцы к губам в глубокой задумчивости.
— Фторацетат? — повторил капитан. — Иронично, несколько месяцев назад ему уже выписывали штраф за догхантерство. Тогда многие хозяева хотели устроить ему самосуд. Думаю, подозревать нужно кого-то из них.
— Нет!!! Это определённо дело рук Гонсалеса! — воскликнул Маракас. — Я снова вижу его следы тут.
— Снова ты за своё… Мы же уже это обсуждали… — голос капитана Мауриссио утонул в потоке низкофлексящеволновых сигналов, которые уловил чувствительный радиоприемник Муэртэ. Не дослушав своего напарника, Эль Маракас Муэртэ одним прыжком взмыл в небо, пробив крышу дома.
Он знал, откуда дует ветер. С северо-запада. А Гонсалес был на юге. Туда и направил себя добрый кибер-молодец.
Они стояли друг напротив друга. Где-то вдалеке можно было услышать гитарную трунь ((перебор) когда пальцами по струнам перебираешь). Меж ними неспешно пронеслось перекати-поле. Ветер обдувал светлые волосы, которые торчали из-под сомбреро. Гонсалес был лысым. Они стояли на крыше и грозно смотрели друг на друга.
— Я так и знал, что вода не течет под лежачий камень. — вкрадчиво произнёс Гонсалес.
— Клин клином вышибают. — чётко подметил киборг.
— Что? Причем тут клин, если Не рой яму другому — сам в нее попадешь. — хмыкнул здоровяк.
Маракас пожал плечами:
— Рука руку моет, подлец ты эдакий.
— Нет, братан. — Гонсалес смотрел в свой карманный словарь афоризмов и осудительно покачал головой. — Нет такой фразы. Ты проиграл.
— Да Сhingadera… никогда не был силён в словах.
— Не только в словах. Ты так и умрёшь, не узнав, кто я, и не сможешь доказать другим, что эти смерти не твоих рук дело. Я везде оставил твои следы. Хавьер будет похоронен вместе с Эль Маракас Муэртэ. Твоя песенка спета. — усмехнулся Гонсалес.
— Твоя песенка спета, — писклявым голосом передразнил его Маракас.
— Перед смертью не накривляешься, удод.
— Не накливляешься, удодь… — вновь пропищал киборг.
— Это твои последние слова. — крупная туша Гонсалеса словно стала еще крупнее, и здоровяк встал в боевую стойку.
— А это твои последние слова! И вообще, ты конч. Пора с тобой кончать! — Эль Маракас Муэртэ тоже принял боевую позу, но вдруг, с грохотом дверь пожарной
