– А откуда он свалился? – снова перебила я. Во-первых, мне надоело молча слушать, как меня воспитывают, во-вторых, я вдруг подумала о том, что я довольно взрослая девочка, умная, сообразительная, с кучей моральных принципов и жизненных ориентиров, и мне не нужно, чтобы Любовь Любимая, пишущая не по велению души, а исключительно по запросам публики (весьма скудным и малоинтеллектуальным, надо добавить), читала мне нотации.
– Да иди ты! – возмутилась Люба, что я ее перебиваю, думая, что я делаю это ей назло. Но мне реально интереснее было послушать историю ее знакомства с мужем, чем псевдополезные и якобы жизнеутверждающие лозунги. – Я же о тебе беспокоюсь, – с обидой протянула подружка. – Все о принцах мечтаешь? Где ты найдешь их?
Хотела я сказать, что вроде бы нашла, но осеклась: Дима до сих пор не выходил на связь.
– На Новый год снова одна, да? – наступила на больную мозоль Любка. – Не недоело?
– Надоело, поэтому на этот раз мы с тобой встречаем его вместе! Ура! – Я издевательски зааплодировала.
– Ну уж нет, я не для того замуж выходила, чтобы с подружками Новый год встречать! – на этой двусмысленной ноте Любка была такова.
А я осталась с резко замолчавшим телефоном и пугающими невеселыми думами. Причиной поникшего настроения послужило не только напоминание о том, что послезавтра тридцать первое, а я реально не имею абсолютно никаких планов на этот волшебный, как многие говорят, день, но и то, что в эту минуту выяснилось: Любка не только работает не по любви, но и замуж так же выходит. Иначе как понимать ее фразу?
– А для чего ты замуж выходила? – спросила я свой дешевый китайский смартфон, который служил мне верой и правдой уже много лет и который я бы ни за что не променяла на все эти модные, но абсолютно ненужные, несправедливо дорогие айфоны, даже будь у меня на них деньги. – Чтобы по свиданиям каждый день бегать с разными мужиками?
Любовь меня уже не слышала и ответить не могла.
7
Он редко чувствовал усталость. И никогда не чувствовал боль. Взвалив окровавленное безголовое тело на плечи, он нес его длинным коридором в самый угол здания, где в металлическом полу вырисовались очертания квадратного люка. Нажав на неприметную кнопку, он вынудил люк открыться. Когда панель отъехала в сторону, он стал просовывать в отверстие тело, начиная с шеи. Одна из рук, застывшая в умоляющем жесте, застряла. Он слишком долго провозился с головой, и теперь труп окоченел. Руку придется или отрубать, или ждать сутки-двое. Окоченение мышц пройдет, и он сможет согнуть тело так, как ему надо. Сидя на корточках, он вынул тело, откинул в сторону и посветил вниз фонариком.
Кладовой отсек подвала высотой около двух метров был наполнен трупами. Они лежали друг на друге. Все без голов.
От мыслей, что придется доставать их и каким-то образом избавляться, а то скоро поднимутся до самого люка, он сморщился. Да, он никогда не ленился, но ему не нравились трупы. Они вызывали отвращение. Кроме голов, правда, да и за теми приходилось тщательно следить, чтобы эстетика не нарушалась. На самом деле, кладовка была достаточно широка, но железная лестница, стоявшая немного под наклоном, задерживала тела, когда они падали вниз, и в итоге образовалась настоящая гора из трупов разной степени разложения прямо на ней. Не только вид обезглавленных тел, но гораздо больше запах вызывал в нем омерзение и приступ тошноты, поэтому он, по обыкновению, закидывал трупы сверху льдом. В кладовке не держали скоропортящихся продуктов, поэтому температура там была выше нуля, и лед закономерно таял. Ему приходилось каждый день докидывать новые большие прямоугольные куски. В этих ледяных глыбах трупы лучше хранились, и тем не менее это лишь временное решение. Когда-нибудь придется расчищать эти Авгиевы конюшни. Но не сейчас. Еще один труп вполне себе уместится, подумал он, глядя на тело в коридоре.
– Даже два, – закончил он мысль, закрывая люк. – Скоро ведь будет еще одна. А уж потом займусь подвалом.
8
Тридцать первого ближе к обеду появился Дима. Написал мне и на форуме, и в скайпе. Причем не только извинился, что пропал, но и дал подробный ответ на мой последний вопрос по будущей книге и даже пообещал показать фотографии. В итоге мы созвонились. В этот раз у него с камерой проблем не возникло.
– Гостил у отца эти дни, ностальгировал, – объяснял Дима, как будто считал, что обязан передо мной оправдываться. Но ведь совсем не обязан. – И заодно выяснил по поводу поставок еды на труднодоступную метеорологическую станцию. Тебе понятно было или еще что-то уточнить?
– Нет, спасибо! – заулыбалась я. Господи, какой он хороший! – Я находила эту информацию в интернете, но мне она показалась фантастической. Раз в год на вертолете или на катере! Я не поверила: слишком редко. А теперь я вижу, что интернет не всегда врет!
Мы посмеялись.
– А как у тебя? Как прошли дни до Нового года? Все дела завершила?
– А какие у меня дела? – пожала я плечами.
– Ну, не знаю, на вечеринку, наверно, отправишься. К парикмахеру записалась? Я не задерживаю тебя?
– Ты что, я не отмечаю, я же говорила.
– Да, я помню, но я решил, что ты пошутила. Или, может, на этот раз что-то изменилось?
– Нет, не изменилось. И дни эти в принципе прошли не очень. Все такие нервные всегда перед праздниками, просто жуть. Я, видать, не исключение.
– А что случилось?
Я вздохнула. Потерла бровь. Почесала руку. Что еще сделать, чтобы отложить неприятную часть беседы? А может, не стоит ничего ему рассказывать?
– Да так, ничего страшного… – отмахнулась я и следом за тем, противореча собственному решению, зачем-то поведала про неудачное свидание.
Дима, к моему сожалению, хохотнул от моего рассказа. Стало немного обидно. Вероятно, он прочитал эту эмоцию по моей мимике, поэтому кинулся пояснять:
– Зачем ты тратишь время и нервы на неудачников? Послушай, нормальный мужик никогда себя так не поведет. У него явно комплексы, и они выросли тоже не на ровном месте, он прекрасно понимает все, о чем ты говоришь. Что он зарабатывает нечестно, обманывает несчастных людей, которые доверились его конторе, в том числе пожилых людей, в том числе детей, потому что чаще всего именно для них покупаются гаджеты. Ты сказала ему правду, вот его и бомбануло. Это называется когнитивный диссонанс. Зачем ты вообще пошла на встречу? Неужели он выглядел адекватным в переписке?
– Почему пошла? – разозлилась я. – Потому что нет других мужчин! Нет! Все такие!
– Я не такой, – перебил он, глядя прямо в экран проницательными темно-голубыми глазами. То ли у него как никогда горел общий свет в комнате, потому что раньше я наблюдала только бра с тусклой лампочкой на стене, то ли это я додумалась прибавить яркость монитора да забыла об этом, в общем, сегодня я впервые разглядела цвет его глаз. Возможно, дело в том, что он придвинулся ближе к веб-камере. Но почему? Его так взволновал наш диалог? Он проникся моей проблемой? Или мной? Ах, нет, не выдумывай…
– И что, что ты не такой? – с вызовом спросила я. – Ты же… – я запнулась. Я хотела сказать «недоступен», но вдруг нет? Вдруг я ему все-таки понравилась? И это будет впервые в моей жизни, чтобы симпатия с человеком мужского пола была обоюдной.
– Я же – что? – поторопил он меня, и я поняла, что нужно выкручиваться.
– И действительно. Что же ты? Ты не зовешь меня на свидания, а тот чувак позвал.
– Хм, так в чем проблема? Приезжай. Хочешь – встретим Новый год вместе. Я тоже один, и мне скучно. Как раз тебе фотографии покажу, как доставляется еда на станцию, у отца много их. Мы же в одном городе. Знаешь коттеджный поселок Высокое?
– Что? – хмыкнула я. – Ты серьезно? Ты хочешь встретить со мной Новый год? Но… – я снова запнулась. Я точно писательница? Когда с ним общаюсь, постоянно забываю все слова.
