Он тихо вздохнул и постарался сосредоточиться на затянувшейся дискуссии. По-прежнему говорила Эйлин Даркстром, ее резкий грубоватый голос эхом отражался от низкого деревянного потолка. Стил часто удивлялся, как долго она могла говорить на одну и ту же тему! Когда она заканчивала свою речь, все бывали так рады этому, что голосовали за любое ее предложение – лишь бы не слушать ее еще раз. Стил ухмыльнулся. Он не смог бы превзойти ее в этом. Даркстром была членом Совета всего пять лет, но сумела добиться за это время большего, чем все другие советники вместе взятые. Она была великим мастером доводить дело до конца, эта Эйлин Даркстром!
Этой невысокой коренастой женщине с копной ярко-рыжих волос, отливавших медью, было уже под сорок. Несмотря на ее бледную веснушчатую кожу, ее лицо можно было бы назвать симпатичным – если бы не сердитый, вечно недовольный чем-то взгляд. Даркстром была бойцом и не очень заботилась о том, что ее характер кому-то не нравится. Вот и сейчас она стукнула кулаком по столу и в глазах ее вспыхнула ярость. Стил подумал, что столу пришлось несладко. Даркстром была одним из самых искусных кузнецов в Мистпорте, и ее мускулистая рука у каждого вызывала уважение. Только ведь и столу надо дать справить свое столетие…
Наконец она добралась и до вопроса импульсных пушек с «Ветра тьмы», но Стил уже отчаялся вникнуть в хитросплетения ее речи. Он взглянул в сторону, и взгляд его упал на высокого угрюмого человека, сидевшего слева от Даркстром. Человек поднял глаза и на секунду встретился взглядом со Стилом. Стил сохранил подчеркнуто невозмутимое выражение лица. Граф Стефан Бладхоук слегка кивнул и вновь сосредоточился на выступлении Даркстром. Его длинные красивые пальцы сплелись и образовали опору для его острого подбородка. Бладхоуку было уже под пятьдесят, но на его аристократическом лице не было ни одной морщинки, а упругим мышцам графа мог позавидовать человек вдвое моложе его. Его длинные, до плеч, волосы были зачесаны назад и перевязаны алой лентой, открывая его выдающийся лоб. Злые языки утверждали, что он подкрашивает свою шевелюру, но никто не мог сказать ему об этом в глаза. Темные глаза Бладхоука были надменными и жестокими – как у той древней птицы* [Bloodhawk ( англ. ) – ястреб ( прим. пер. ).], по имени которой и был назван его родовой клан. Крючковатый нос и костистое лицо только усиливали это сходство. Стил нахмурился и опустил глаза. Он не любил посещать заседания Совета по многим причинам, и необходимость вести вежливые разговоры с Бладхоуком стояла среди них на первом месте.
Граф Стефан Бладхоук был образцом добродетели. Об этом говорили все, включая его самого. Он возглавлял дюжину благотворительных обществ, подчеркнуто поддерживал благие начинания и был командиром городского дозора. Граф постоянно докладывал Совету о случаях несправедливости, а потом требовал сообщить о том, устранены ли они. Он входил в пользующиеся хорошей репутацией союзы, вращался в порядочных кругах и был холодно-любезен по отношению к своим собеседникам – что приводило последних в большую ярость, чем площадная ругань. Стил был не единственным, кто удивлялся, как этот «образец добродетели» может покончить с беззакониями в Мистпорте, поскольку Бладхоук ни у кого не спрашивал совета и не предлагал никаких способов решения проблем.
Стил скользнул по нему взглядом, а потом посмотрел на Эйлин Даркстром. Она и Бладхоук были друзьями уже многие годы. По слухам, они были даже любовниками, хотя какого черта они нашли друг в друге, оставалось для Стила загадкой. Он считал, что Бладхоук не был способен на доброе чувство, даже если бы оно силой проникло в его сердце. Но, честно говоря, у Стила были свои причины недолюбливать графа. За несколько лет пребывания в должности директора космического порта в карман Стила попадали хорошие деньги. Он расценивал их как законную прибавку к жалованью. Директор старался не слишком жадничать и всегда следил за тем, чтобы его закулисные махинации не мешали его основной деятельности. По его убеждению, он вел себя вполне благоразумно. К сожалению, Бладхоук думал иначе. Не один раз он использовал свое положение начальника дозорной службы, чтобы расставить Стилу западню и создать ситуацию, при которой тот был бы изобличен. Добиться этого ему не удалось, но теперь Стилу приходилось все тщательнее заметать следы. Если бы Стил не был уверен в себе, он мог бы поклясться, что Бладхоук вот-вот накроет его. «Ханжа, пресмыкающееся!» – подумал директор.
Он посмотрел на Дональда Ройала, грузно сидевшего в своем председательском кресле и, как всегда, погруженного в полудрему. Его поредевшие седые волосы висели нерасчесанными прядями, словно длинные перья, а на лице было больше морщин, чем улиц в Мистпорте. В свое время это был гигант с мощной мускулатурой, но сейчас его мышцы стали дряблыми и о былой силе мало что напоминало. Никто не подвергал сомнению его право быть председателем Совета. Это право он заработал кровью и лишениями. Его прошлое – война и политика – было овеяно легендами. Но теперь его мысли все чаще уходили куда-то в прошлое, и, глядя на то, как он засыпает в своем кресле, не только Стил, но и многие другие задавали себе один и тот же вопрос: почему этот человек не может уйти на покой и дремать, черт возьми, у огня в своем доме?
Стил резко поднял глаза – до него дошло, что Даркстром уже закончила свое выступление, – и присоединился к вежливым аплодисментам. Даркстром села на свое место. По опыту было известно, что если уровень одобрения речи казался ей недостаточным, она снова могла встать и начать свое выступление сначала. Уже не в первый раз Стил не мог уловить, о чем она говорит, но, зная ее как твердую сторонницу применения техники, он не сомневался, что эта женщина поддержит его идею об установке дисраптеров.
Деревянное кресло со скрипом отодвинулось, и со своего места встала Сюзан дю Вольф. Стил вздохнул и попытался сосредоточиться. Дю Вольф высказывала здравые мысли, но в силу того, что она была экстрасенсом, от нее следовало ожидать только поддержки варианта с экстрасенсами. Стил просто надеялся, что она будет чуточку менее эмоциональной и более лаконичной, чем обычно. Дю Вольф окинула быстрым взглядом членов Совета и отбросила за ухо прядь длинных золотисто-каштановых волос. Высокая, хорошо сложенная, элегантная, она была еще очень молода и покоряла всех своим обаянием. На первый взгляд она была слишком молодой и неискушенной, чтобы входить в правящий Совет Мистпорта, но в ее темных спокойных глазах были уверенность и сила, а на миловидном лице, вдоль правой щеки, шел красноватый шрам, оставшийся после удара плетью. Из-за этого шрама ее лицо казалось странным и несколько асимметричным, а правый угол рта постоянно складывался в подобие горькой улыбки. Империя не доверяла экстрасенсам и держала их под жестким и унизительным контролем. Именно поэтому многие из них и перебрались в Мистпорт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
