Улла сейчас отчетливо видела лицо конунга Скалля. На нем отобразилось много неприятной боли, сожаления, но Улла совсем не знала, что за этим стоит. Не знала, что конунг пришел сразиться с воином-волком, возможно, равным ему по силам, но никак не собирался убивать ярла Лейва. Человека.
- Мне жаль, что это был совсем не честный бой, - вздохнул Скалль и, когда Лейв сделал новый тяжелый шаг в его сторону, замахнулся своим топором.
Череп ярла Лейва лопнул, как переспелый орех. Звук был громкий и неприятный, Улла раньше никогда не видела, как раскалывается череп, она взвизгнула и отпрянула от двери к стене. В зале воцарилось тяжелое молчание. Люди не могли поверить в то, что видели своими глазами.
- Только дернитесь, - Торгни вытащил меч и направил его на толпу, которая, впрочем, и так оцепенела от ужаса. Никто не собирался двигаться.
- Они не дернутся, друг, - Скалль похлопал его по плечу.
- Не знаю, что я сейчас видел, но я не хочу умирать от рук чудовища, - произнес воин Скогли, держащийся рукой за сломанный окровавленный нос. Он вытащил свой меч и направил его на Скалля. – Не приближайся.
- Если еще кто-то достанет оружие, то я достану свое! И клянусь всеми богами и чудовищами, которых вы так боитесь, я окажусь страшнее, - грозно произнес Торлейв, старший брат Торгни, которых, впрочем, объединяло лишь то, что отец их Бергтор до самой смерти любил выпивать и иметь женщин, а потому детей наплодил больше, чем волн у Северного моря. Внешне они были совершенно разными. У них были разные характеры, но они обы были преданы богу Тору и своему вождю Скаллю. Торлейв встал рядом с братом.
Скалль тяжело дышал после поединка. Он окинул взглядом людей.
- Мне надо узнать, жива ли ваша предсказательница. А вам надо решить, хотите ли вы слушать меня дальше. Но знайте, что я не буду никого уговаривать идти за мной. На это у меня нет времени. Я расскажу вам всё, что сам знаю о наступившем рагнарёке. И отплыву на юг. Больше мне здесь делать нечего.
С этими словами конунг засунул топоры за пояс и, переступив тело Лейва, быстро прошел в помещение, где находилась Улла. За ним плотной стеной сомкнулись его люди. Народ Скогли еще ничего не понял, но вполне возможно, что скоро они захотят отомстить за своего обманутого правителя. У Скалля и раньше было мало времени, а теперь и вовсе его не оставалось на поиски и толкования знаков богов. Поэтому он надеялся, что у вёльвы есть что-то для него.
[1] Гери и Фреки – два волка Одина, сидящие у его ног во время пира. Гери переводится как жадный, а Фреки – прожорливый.
Глава 2
Улла вжалась в стену, слишком испуганная, чтобы бежать или кричать. Дверь толкнулась вперед, но встретила преграду. Конунг еще раз ударил ее плечом, пытаясь войти. Сундук и прочие вещи отъехали в сторону, давая Скаллю возможность протиснуться внутрь. Он уперся ногой в сундук и отодвинул [НГ1] его подальше к стене, расчищая проход.
- Провидица? - позвал Скалль, завидев ее силуэт в полумраке.
Сердце Уллы сжалось. Она с шумом набрала воздух в легкие и на выдохе спросила:
- Ярл действительно мертв?
Какой странный и глупый вопрос. Она видела его смерть.
- Мертв. Ведь он не был воином-волком, - даже грустно произнес мужчина, настойчиво разглядывая лицо девушки. – И в этом твоя вина.
- Ему стоило быть умнее, - Улла сглотнула.
- Да, всему виною была его глупость, - Скалль сдавленно рассмеялся и покивал. Улла видела, что его дыхание все еще сбивчивое из-за прошедшего сражения и долгой речи, руки его мелко трясутся, а губы приоткрыты. Вёльва молчала, и конунг не нарушал тишину какое-то время. А потом добавил: - Значит, мне стоить быть умнее и не доверять тебя, Улла Веульвдоттир.
- О нет, конунг, я – единственная, кому тебе стоит доверять, - прошептала она очень быстро, почти перебивая его последние слова.
Скалль удивленно вскинул брови. В полумраке девушке показалось, что у него сейчас совершенно черные глаза, хотя ранее они казались ей голубыми. Наверное, всему виной его густые черные брови и впавшие, возможно, от усталости глазницы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Для чего мне верить тебе, если только я не хочу закончить свою жизнь как бедный глупый ярл Лейв? - он улыбнулся уголком губ, но улыбка быстро пропала. Он был очень напряжен и изучал Уллу пристальным взглядом.
Та только хмыкнула, покачала головой и расправила плечи, пытаясь казаться величественнее, чем была на самом деле.
- Сегодня я увидела твою силу, конунг, - Улла говорила об этом очень тихо, почти шепотом. – Но еще раньше я видела тебя в своих снах, которые мне послали боги. Я видела, как ты поражаешь чудовищ и спасаешь людей в рагнарёк. Таково моё предсказание, - Улла приподнялась и сделала несколько смелых шагов вперед, подходя ближе к конунгу. – У меня великий дар богов. Как и у тебя.
Конунг заинтересованно молчал. Взгляд его изучающе скользил по девушке. За этот день он уже не раз рассматривал провидицу, но не так, как делал это сейчас. Что-то новое заиграло в ее лице, пробудились смелость и решительность, хотя раньше Улла была лишь бледной тенью ярла Лейва. Ходила за ним по пятам и покорно кивала на каждый его вопрос и взгляд.
У неё была очень бледная кожа и светлые волосы. При плохом освещении в комнате она выглядела даже болезненной, но сверкающие глаза и очень живые, постоянно двигающиеся брови говорили о ее безумной энергии. Вёльва была невысокого роста, а вблизи Скалль понял, что девушка не достанет ему даже до подбородка. За столом на голове у нее красовался большой венок, но сейчас только редкие веточки сухоцветов запутались в ее белых прядях. Скалль долго всматривался в Уллу. В ее хрупкое тело, длинные пальцы, прямую спину, узкие скулы. В ней не было ничего божественного или удивительного.
- Каким даром тебя наградили боги? – наконец спросил конунг.
Улла поняла, что Скалль готов поверить ее словам. Уже два года она молчала, никогда не говоря с людьми о рагнарёке, не отвечая на их вопросы, не обсуждая слухи и холодные зимы. Умирать ей совсем не хотелось.
Когда же теперь она увидела интерес в глаза этого человека, когда поняла, что есть шанс, что ей наконец-то поверят, не выдержала и стремительно подошла к нему, схватив за руку. Улла смотрела в глаза конунга так, будто бы уже пробралась к нему в душу и теперь нежилась там, как довольная кошка. Скалль не отшатнулся от ее напора, а ждал, когда она начнет говорить.
Улла набрала побольше воздуха в легкие. В нос ударил резкий запах можжевеловых ягод. Сначала девушка подумала, что это запах сафти, пива из можжевеловых ягод, ячменя и ржи, которое подавали на свадьбе. Но после она ощутила кислый аромат, словно какой-то горькой травы. Улла сощурилась, подозревая, что конунг носит на себе обереги от злых духов. Такие обычно сочетали в себе много можжевельника и другие травы, которые были очень знакомы вёльве. Она на мгновение опустила глаза на шею Скалля, ища на ней веревку с оберегом, но заметила только бледный шрам, тянущийся от его уха под одежду на груди. Тем временем Скалль выжидательно смотрел на нее.
Наконец Улла снова подняла на конунга глаза и зашептала:
- Я проснулась в темную холодную ночь от страшного воя, раздавшегося в моих ушах. Сначала я думала, что мне лишь снится этот пёс, но потом я услышала его вой с новой силой. Он надрывался, оплакивая сразу все несчастья девяти миров, - Улла увидела, как широко распахнулись глаза Скалля, будто он знал или чувствовал, что знает, о чем она говорит. Будто уже все понял. – Я вышла за дверь, ища глазами пса, но на промерзших улицах никого не было. А я слышала его так громко, будто он стоял за моей спиной, - Улла придвинулась еще ближе, рассказывая конунгу страшную тайну. Она так боялась, что он ей не поверит. Пальцы девушки с силой сжали его ладонь, не позволяя ему думать ни о чем, кроме ее голоса. – И тогда в предрассветной темноте с неба пошел снег. Под этот вой снег падал и падал, его было столько, что вскоре весна отступила на моих глазах. Ведь только занялись первые побеги и оттаяла грязь… Но тем утром снег покрыл все. Тогда я знала, что он не прекратится.
