Она показала ему себя. Показала, на что он может рассчитывать, если будет с ней. И теперь надо дать ему осмыслить все это, понять, что с ней он получит все то, что ему не довелось познать с Беатрис.
Клементина надела бюстгальтер, намеренно не спеша, чтобы Роджер мог вдоволь налюбоваться ее красивой грудью. Затем она легко соскочила со стола, натянула трусики, потом сарафан, медленно застегивая пуговку за пуговкой и искоса следя за Роджером, в глазах которого разгоралось желание.
Но Клементина знала, что сейчас нельзя его удовлетворять. Она не хотела, чтобы Роджер с первого раза пресытился ею. Нет, она растянет ему удовольствие, и тогда он поймет, что просто не может без нее.
Кокетливо взглянув на него, она застегнула последнюю пуговку, оправила и без того идеально сидевшее на ней платье.
— Ладно, мне надо идти, — взяв сумочку, которая валялась на полу, деловито произнесла Клементина.
— Может быть, останешься? — спросил Роджер хриплым голосом, выдающим его возбуждение.
С видом королевы Клементина приблизилась к нему, ласково провела ладонью по гладко выбритой щеке.
— Нет, Роджер. Для первого раза вполне достаточно. — Она многозначительно посмотрела на него. — И мне кажется, что нам будет чем заняться в нашу следующую встречу.
Быстро развернувшись, она стремительно вышла из кабинета.
Роджер проводил ее задумчивым взглядом.
И лишь когда за Клементиной закрылась дверь, Роджер тряхнул головой, отгоняя наваждение.
Что он наделал?! Переспал с лучшей подругой своей жены, вот что! Но почему-то ему не было стыдно за свой поступок. Клементина возбуждала его, и желание пробовать ее снова и снова до сих пор клокотало в нем, мешая вернуться к работе.
К тому же с Беатрис начались проблемы.
С того самого вечера, пару недель назад, когда у Клементины была вечеринка, Беатрис замкнулась. Она односложно отвечала на вопросы Роджера, практически не улыбалась, и в ее глазах читалась печаль.
Роджер не понимал, что с ней происходит, а на вопросы об этом Беатрис не отвечала. Лишь время от времени он ловил на себе ее осуждающие взгляды, и это бесило его, потому что он не видел своей вины и не понимал, в чем провинился перед ней.
Беатрис не собиралась объяснять свою позицию, и между ними в последнюю неделю возникло охлаждение, которым Роджер тяготился.
Не видя своих ошибок, он совершенно не понимал, за что Беатрис обижена на него. И если поначалу у него было желание изменить ситуацию, то с каждым новым днем оно таяло, пока не исчезло вовсе.
Все еще чувствуя возбуждение, Роджер подошел к окну и распахнул его. Теплый влажный ветерок ворвался в кабинет. Подставив его порывам свое лицо, Роджер задумался.
Беатрис сама виновата. Это она толкнула его в объятия подруги. Своим невниманием, своими обидами она заставила его почувствовать себя никчемным в ее жизни.
Зато Клементина при случайных встречах, наоборот, каждый раз подчеркивала, насколько дорожит их отношениями, которых еще толком и не было.
Роджер вздохнул.
Клементина очаровательна. Она вызывала в нем желание, и он удивлялся, как столько времени не обращал на нее внимания, видя лишь Беатрис?
— Мистер Голд, вас срочно вызывает мистер Брэдиган. — Голос секретарши вернул Роджера в действительность.
Вздрогнув, он подошел к динамику, нажал кнопку:
— Передайте ему, что я уже иду!
Шеф вызывает его. Наверняка возникли вопросы, требующие немедленного решения.
И, пока шел к кабинету Брэдигана, Роджер попытался сосредоточиться, чтобы включиться в решение вопросов, по которым шеф хотел с ним проконсультироваться.
Клементина ехала в домик на побережье, в котором сейчас жила. Герберт уговорил ее перебраться к нему, и она с восторгом приняла его предложение, тут же сдав свою квартиру.
Конечно, Герберт быстро пожалел, что позволил себе столь широкий жест, но Клементина, точно пиявка, присосалась к нему, ища выгоду во всем.
Она усмехнулась.
Бедный Герберт. Он, наверное, уже чувствует, как у него начинают расти мощные рога.
Конечно, она всегда ему изменяла. Надо признать, что в постели Герберт практически ничего не мог, Клементине приходилось изрядно постараться, чтобы вдохнуть жизнь в его мужскую плоть.
Это раздражало ее. Бесило.
Обычно мужчины старались возбудить ее, заставить испытывать желание, а не наоборот.
И только одно хоть немного успокаивало ее: Герберт не требовал исполнения сексуального обряда каждый день. Ему вполне было достаточно одного раза в неделю. Тем более он был очень щедрым мужчиной и постоянно одаривал свою любовницу дорогими подарками. Поэтому Клементина смирилась с существующим положением вещей и вела тот образ жизни, к которому привыкла.
Ведь ее нисколько не устраивал секс раз в неделю. Поэтому за время ее связи с Гербертом в ее постели перебывало множество мужчин, от посыльного до клерка, с которым судьба свела ее в магазине.
Однако все это не шло ни в какое сравнение с ее отношением к Роджеру.
Если прошлые кратковременные связи не оставили никакого следа в ее сердце, то секс с Роджером до сих пор заставлял дрожать ее тело.
Клементина вдруг почувствовала страх. Уж слишком хорошо ей было с Роджером. Сможет ли она отказаться от него, когда придет время?
Но тут же другая мысль пришла ей в голову: а зачем вообще отказываться? Почему бы не попытаться заполучить Роджера полностью?
В ней полыхнул азарт. Нога вдавила педаль газа, заставляя автомобиль нестись по пригородному шоссе.
Клементина улыбнулась своим мыслям.
Все будет хорошо. Если она верно поведет свою партию, то выиграет. Дело оставалось за малым: продумать правильный план действий, который приведет ее к успеху.
4
Беатрис вошла в кухню.
— Здравствуйте, миссис Голд, — вежливо поздоровалась с ней пожилая женщина в строгом темном платье.
— Здравствуйте, Мария, — кивнула в ответ Беатрис, приближаясь к холодильнику и открывая его, чтобы достать сок. — Чем вы нас сегодня порадуете?
— Куриные крылышки под соусом.
— Звучит аппетитно, — улыбнулась Беатрис.
Она налила сок в высокий стакан и, сев за стол, придвинула к себе тарелку с низкокалорийными пшеничными хлебцами.
— Мистер Голд просил вам передать, что он сегодня задержится, — сообщила Мария.
— Спасибо, — кивнула Беатрис.
Грусть набежала на ее лицо. Другого она и не ждала. В последнее время между ней и Роджером будто выросла какая-то преграда, которую ни он, ни она не могли преодолеть.
Беатрис вздохнула.
