Глава 3
Две недели стояли лагерем под Смоленском, пополняли припасы и снаряжение, приняли новобранцев взамен выбывших. Получили от царя грамоту с поздравлением и благодарностью за великую победу и наказом очистить землю русскую от непрошеных иноземцев. Зачитали эту грамоту в полках, воины приняли благосклонно, она близка их душевному настрою. Понимаю, что, несмотря на слабости Василия Шуйского как государя, сплочение армии и народа вокруг него скорее покончит со смутой, разбродом в умах и сердцах простого люда. Он устал от лихолетья, ему нужна надежда, уверенность, что власть наведет порядок, воссоздаст сильное государство, способное защитить своих подданных от всех невзгод, потрясающих пока страну.
Наша победа оказывает действующему царю большое подспорье, распространяет его влияние на большую часть страны. Это осознают все государственные мужи – царь, Боярская дума, – в грамоте мне даются широкие полномочия, вплоть до принятия самых решительных мер в освобождаемых землях, особенно в «северской вольнице», не признающей Василия своим государем. Именно здесь начали свои походы на Москву Лжедмитрии, что Первый, так и Второй.
Правда, сейчас этот край разорен и обескровлен польскими захватчиками, а в особой мере – бесчинствами запорожцев, выступавших на стороне Речи Посполитой. Так, Стародуб был сожжен казаками атамана Искорки. Русские люди геройски защищали город, бросались в огонь, но не сдавались. Подобную судьбу разделил еще один город – Почеп, сожженный поляками, при защите крепости погибло более 4000 русских. Взят и разграблен был и Чернигов.
Запорожцы проявили столько жестокости при взятии северских городов, что Сигизмунду пришлось издать особый универсал, чтобы впредь в подобных случаях поступали «кротко». Лишь Новгород-Северский в апреле этого, 1610 года был взят без большого кровопролития. Наряду с запорожскими казаками особым «геройством» на северской земле отличилась крупная полуразбойничья банда Александра Юзефа Лисовского, шляхтича, бывшего польского гусара. Среди его воинов обнищавшие шляхтичи, казаки, профессиональные солдаты – авантюристы из различных европейских стран.
В начале июля тремя колоннами наше войско выступило в поход: рать Семена Головина к западным рубежам, моя – на северскую землю, Федора Шереметева – на юг, к порубежью с Запорожской Сечью. До Брянска обе наши с Федором рати идут вместе по незанятой врагом территории. Несмотря на неоднократные попытки захвата поляками и запорожцами город остался под рукой русских войск, сейчас там воеводой Василий Шереметев, троюродный брат Федора. В Брянске не стали задерживаться, после краткой встречи с воеводой мы отправились далее, каждый по своему маршруту.
Первый захваченный врагом город – Трубчевск мы заняли без какого-нибудь промедления, при появлении нашего авангарда противник спешно оставил его, уходя с минимальным обозом и снаряжением. Отправили вдогонку отряд легкой конницы и часть пехоты на повозках, сами встали на дневную стоянку около города. Оставили в нем свой гарнизон, я назначил коменданта, здесь будет опорная база нашего войска, со складами, магазинами, арсеналом. И в дальнейшем в каждом крупном поселении мы создавали подобные базы, увеличивая тем самым маневренность наших отрядов, освобождая их от необходимости брать с собой громоздкие обозы.
Здесь мы вновь разделились, часть полка с приданной группой конницы под командованием младшего воеводы Лазаря Осинина отправилась к Почепу, Стародубу и Поповой Горе, я же с оставшимися прямым курсом направился к Новгород-Северскому, центру северской земли. В нем будет основной лагерь наших войск на этой земле, последующие рейды будут исходить из него. Путь наш идет по правобережью Десны, местность холмистая, с частыми оврагами, требует от нас особой бдительности. В ходе марша на нашу колонну не раз совершали наскоки конные группы запорожцев и поляков, внезапно вылетая из-за холма или устраивая засады в оврагах. У нас уже есть потери, несмотря на принятые меры охранения и дозоры, слишком много скрытых мест, удобных для нападающих.
На четвертый день подходим к окрестностям Новгород-Северского, признаков отхода противника нет. Напротив, все чаще вокруг нашей походной колонны вьются как комары вражеские разъезды, стараясь побольнее укусить и тут же отступить. Отвлекаться на преследование мелких групп неприятеля не можем, надо сначала взять опорные пункты, а потом будем зачищать весь район. Без особых помех берем город в осаду, занимаем подходящие позиции перед ним и разбиваем лагерь.
По сведениям, добытым от «языков», в городе около двух тысяч неприятельских пехотинцев, да и в окрестностях порядка трехсот кавалеристов, ведущих против нас партизанскую войну. Настрой у защитников решительный, сдавать город не намерены. По видимому, надеются отсидеться до прихода новой армии Сигизмунда. К тому же надежды поляков еще подпитываются удачным примером защиты этой крепости в 1604 году, когда полуторатысячный гарнизон под командованием Петра Басманова смог отбить все атаки вдвое превосходящего войска Лжедмитрия 1, несмотря на попытки поджога деревянной крепости и применение осадной артиллерии.
Собираю на совет всех воевод, решаем, как занять крепость. Устраивать долгую осаду и брать на измор защитников нам не приемлемо, теряем стратегическую инициативу. Следовать примеру запорожцев и поляков, поджегших Стародуб и Почеп, также нельзя, нам здесь обустраиваться, да и в городе остались еще мирные жители, в основном женщины, дети и старики. Мужчин поляки угнали на восстановительные работы, часть в Литву и Корону (Польшу) в рабство к местным шляхтичам.
Затапливать город, как в Туле, нет возможности, он на высоком берегу Днестра. Обсуждались подрыв ворот и стен, тайные подкопы, но опыт осады Смоленска показал низкую их эффективность, хотя попытаться надо, возможно, поляки не столь бдительны и умелы в обороне. Хороший совет дал Андрей Голицын, предложил вначале подавить вражескую артиллерию, а затем прокопать под защитой ров к самой стене и подорвать ее. Можно сказать, он открыл нам применение сапы, не ожидал от него такого креатива.
В конечном итоге после бурного обсуждения всеми воеводами приняли комплексный план взятия крепости. Готовим штурмовые группы из наиболее опытных и решительных командиров и воинов для ведения боя как на стенах, так и внутри крепости. Наша артиллерия принимается за подавление огня вражеских пушек, а также разрушение ворот и стен. Основная часть пехоты займется земляными работами, будет прокапывать рвы к стенам, а также траншеи, их в Европе называют апрошами, для обустройства позиций стрельцов, будут выбивать вражеских стрелков. С нескольких сторон также будут скрытно рыться тоннели для закладки бомб под стены. Конница будет защищать пехоту от вылазок вражеской кавалерии, а при подрыве стен и ворот стремительным маршем займет места прорыва до подхода штурмовых групп, а затем поддержит их в уличных боях.
Как требуют принятые правила ведения осады направляем к главным воротам парламентера с предложением о капитуляции. Полковник, командир польского войска, отказался, с гонором истинного шляхтича, заявил: Естэщьче – быдло! Польска не поддае щэн! Москаль не вэйдже, сгинемо, але не пущчимо (Вы быдло! Польша не сдается! Москаль не войдет, умрем, но не пустим).
Дальше уже действовали по плану, первыми начали пушкари, выдвинувшиеся на переднюю линию наших позиций. Они открыли стрельбу по орудийным башням и камерам в стене, чаще ядра пролетали мимо цели, но были и накрытия. Противник ответил своим огнем, но он гораздо слабее, как меньшим количеством орудий, так и их калибром, да и дальностью уступает нашим полевым пушкам. Поражения нашей артиллерии практически нет, было только одно попадание картечью поблизости от ее позиции. Час за часом двенадцать орудий батареи, сменяя друг друга, вели огонь, постепенно выбивая артиллерию неприятеля. Пришлось даже менять стволы, пошли трещины, один ствол разорвался, поразив обслугу. Но через три часа наши бомбардиры задачу выполнили, противник перестал отвечать на огонь.
Пришел черед пехоте рыть извилистые ходы сообщений сначала к стене, а затем вдоль него, под вражеским мушкетным огнем. Позаботились их защитой ограждением из мешков с землей, да и роют они, не высовываясь из траншеи. Работа идет посменно, не прерываясь на ночь, к середине следующего дня основная линия апрашей готова, ее занимают стрелки, заводят перестрелку с мушкетерами противника, отвлекают их на себя. Наши землекопы тихой сапой прокапывают сразу с трех направлений рвы прямо под стену крепости, кроме того, тайком, ночью, роют подземные ходы к стене для закладки бомб. Еще через сутки землекопные работы закончены, наши саперы закладывают пороховые бомбы во всех прорытых ходах.
