— Он ни с кем не задается и не важничает, — рассказывала восхищенная прядильщица своей сестре. — И он никогда не говорит с нами свысока. При всем том он не старается подлизаться к начальству.
Так к кому его следовало причислять: к простым работягам или к хозяевам? Уильям был загадкой, что верно, то верно, — однако с этой загадочностью все постепенно свыклись.
5
— Он в полном порядке, — говорил Пол его матери. — Знаешь, что сказал о нем Крейс из сушильного цеха? «Если только существует способ заставить солнце светить всю ночь напролет, обратитесь к юному Уильяму, и он этот способ отыщет».
Дора рассмеялась.
Полу нравилось передавать Доре хвалебные отзывы о ее сыне.
В тот день Уильям задержался в ризнице. Ждать его в церковном дворе было слишком холодно, и Дора перешла к задней стене церкви, где было пусть и не намного теплее, но хотя бы не задувал ветер, от которого уже начали ныть уши.
— Он не боится тяжелой работы. И на редкость быстро вникает в техническую сторону любого вопроса. Инженер назвал его очень толковым парнем. Думаю, он забрал бы его в свою службу, представься ему такой шанс.
— А что дальше, он перейдет на работу в контору?
— Нед Хэддон первое время нервничал по этому поводу. Он сразу смекнул, что я готовлю племянника не в рядовые суконщики, и начал опасаться за свою должность. Но лично я не представляю Уильяма просиживающим штаны за конторским столом, царапая бумагу с утра до вечера, — а ты? Ему нужно больше простора и разнообразия.
— Уильям передал мой рецепт фруктового кекса жене Неда Хэддона. Взамен они прислали нам корзину грецких орехов.
Пол улыбнулся:
— Он умеет ладить с людьми. И Нед сейчас уже не беспокоится.
— А он не слишком хорошо ладит с некоторыми?
— Ты о прядильщицах?
Она поджала губы.
— Если я узнаю о каких-то неподобающих отношениях, сразу положу этому конец. Он ведь еще совсем молод. Ты же знаешь, каковы эти молодые парни.
Она быстро взглянула на Пола, и рядом с ними как будто замаячил призрак его брата. Пол тотчас пожалел о сказанном, но брать слова назад было поздно.
— До меня дошли слухи о картах… — продолжила она.
— Он играет в карты?
— Так я слышала.
— Я с ним поговорю. Предоставь это дело мне. — (Призрак медленно растворился в воздухе.) — Уильям отличный парень, Дора. Не волнуйся за него.
— А Чарльз? Как там он?
Теперь озабоченное выражение появилось уже на лице Пола.
— Ну, Чарльз как всегда. Считается, что он занят учебой, но на деле его слишком занимает живопись, чтобы думать об экзаменах.
— Живопись все же лучше, чем карточные игры. И там нет прядильщиц, чтобы его искушать.
— Искушения могут быть разными. Чарльз, например, рвется путешествовать. Мой отец, понятно, не в восторге от таких затей.
— Он хочет ввести внука в семейный бизнес, это вполне естественно.
В голосе Доры появились ледяные нотки, и ее нельзя было в этом винить. Старый Беллмен принимал близко к сердцу судьбу внука, не проявлявшего интереса к дедовской фабрике, и в то же время отталкивал другого внука, на этой самой фабрике трудившегося.
Пол вздохнул:
— Боюсь, Чарльзу не кажется вполне естественной мысль об участии в семейном бизнесе. По крайней мере сейчас. Но хватит об этом, я и так сказал больше, чем следовало.
Уильям вместе с другими хористами появился из ризницы. После дружеского прощания они нашли среди ожидающих каждый свою родню, закутались поплотнее и, разбившись на пары или небольшие группы, зашагали домой по обледенелым улицам.
— Что тебя задержало, Уилл?
— Мы говорили о помолвке Фреда.
— Фреда Армстронга из пекарни? А кто девушка?
— Джинни Олдридж.
Мама искоса взглянула на сына:
— Мне казалось, одно время ты сам был неравнодушен к Джинни Олдридж.
Уильям пожал плечами, издав невнятный звук, который в равной мере мог означать «да», «нет» или «не понимаю, о чем ты говоришь», но скорее всего означал: «Эти дела тебя не касаются, мама».
6
Насчет прядильщиц Пол был спокоен, ибо имел основания полагать, что Уилл выбирает подруг для своих романтических эскапад не из числа фабричных девиц. Другое дело карты — об этом следовало серьезно поговорить. Мальчик должен понять, насколько пагубным является пристрастие к азартным играм. Пол надеялся, что слухи об этом не достигнут ушей Беллмена-старшего.
Тем же вечером об Уильяме зашла речь в ходе очередного делового совещания отца и сына.
— Работник из него никудышный, не так ли? Я об этом твоем Уильяме, — сказал отец.
— Да нет же, он отлично справляется.
— А вот мне сообщают другое.
Еженедельно старик совершал обход фабрики, а по характеру задаваемых им вопросов легко было догадаться, что он не прочь услышать критику в адрес Уильяма. И всякий раз кто-нибудь — из желания угодить или просто от злобности натуры — отвечал в нужном ему ключе.
— Что именно ты слышал? — спросил Пол, потягивая виски.
— Стоит столбом, руки в карманах, пялится в пространство, пока люди вокруг него заняты делом.
Отец взглянул на него свирепо. В детстве эта гримаса очень пугала Пола, заставляя думать об отцовском всеведении и всемогуществе. Но сейчас, увидев ее на худом морщинистом лице со слезящимися глазами, он ощутил лишь печаль.
— Мне, к примеру, не нравится то, что рассказывают о его шашнях с прядильщицами. Кроме того, он пустой болтовней мешает работе подмастерьев да еще вовлекает их во всякие глупости.
Пол сделал еще глоток, пытаясь сдержать нараставшее раздражение.
— А может, тебе это просто наплели те, кто имеет на Уильяма зуб? На фабрике хватает завистников, как и в любом другом месте.
Старик покачал головой:
— Многие видели, как он целый час простоял без дела, глядя на Виндраш, — ну прямо поэтесса в мечтаниях.
— Ах, это! — Пол едва удержался от смеха. — Это было в день приезда инженера. Тот прочел целую лекцию Уиллу, и он потом стоял у воды, про себя повторяя рассказ, чтобы лучше запомнить.
— Это он сам тебе сказал? Вряд ли он сможет так же легко объяснить свое хамское отношение к старшим.
— О чем ты?
— Он постоянно досаждает мистеру Лоу.
— Мистер Лоу сам сказал тебе это?
Пол усомнился неспроста. Мистер Лоу был известен своей неразговорчивостью, так что его подчиненные даже устраивали состязания: кому удастся вытянуть из него больше десятка слов кряду. В редких случаях, когда это удавалось, победитель получал кувшин сидра в «Красном льве» за счет остальных спорщиков. Сколько же слов могло потребоваться Лоу для разъяснения своих претензий к Уиллу? И что могло возмутить его настолько, чтобы дело дошло до жалобы владельцу фабрики?
— Он подает дурной пример, Пол. Как можно выполнить работу в срок, если подмастерья все время отвлекаются?
Пол нахмурился. С недавних пор производительность красильного цеха действительно снизилась.
Заметив колебания сына, старый Беллмен поспешил развить полученное преимущество:
— Ты на днях не заглядывал в кладовую красильни, где хранятся образцы? Я побывал там в пятницу вечером. И тебе советую. Помяни мое слово, с этим мальчишкой мы еще наплачемся.
Пол прикрыл глаза, выдерживая паузу. Открыв их, он вновь поразился тому, как сильно сдал в последнее время отец. Одряхлевший физически и умственно, мистер Беллмен отчаянно цеплялся за остатки былой власти и авторитета. Жалость побудила сына говорить мягче, чем это соответствовало его чувствам.
— Нет нужды называть его «этим мальчишкой». У него есть имя, отец. Он тоже Беллмен.
Старческое лицо исказилось от гнева, перешедшего в отвращение, когда он яростным жестом отмахнулся от слов сына.
Этот жест и это выражение отцовского лица навели Пола на неожиданную мысль. В расцвете лет отец мог худо-бедно контролировать свои гневные порывы и умерять неприязнь к младшему сыну. Но по мере его старения эти чувства все чаще прорывались наружу. И пока Беллмен-старший продолжал перечислять прегрешения и недостатки Уильяма, Пол позволил его голосу течь мимо, как бурные воды Виндраша, а сам углубился в тихий омут раздумий.
«Он тоже Беллмен» — вот слова, которые его отец отмел, как кучку пустой шелухи…
Но ведь всякий человек, помнивший Филлипа, сразу признал бы в Уильяме его сына. Глупо было бы это отрицать.
Впрочем, могло быть еще одно объяснение, и оно, едва проскользнув в сознание Пола, прочно заняло свое место в логической цепочке. Это было настолько очевидно, что он даже не испытал удивления. Собственно, удивлен он был лишь тем, что до сих пор до этого не додумался.
Злобность отца и забитость матери; явное предпочтение, которое каждый из них оказывал одному из сыновей… Да, Уильям был сыном своего законного отца. Но Филлип таковым не был.
