Политическое волнение на Кубе в начале тридцатых годов усилилось из-за мирового кризиса, произошедшего после 1929 года, который заставил понизить цены на сахар и табак на мировом рынке. Разногласия по поводу удержания заработной платы и безработицы начались между рабочими сахарной промышленности в 1933 году и распространились по всему острову. Вооруженные группы рабочих в небольших провинциальных городах устраивали мятежи. Встревоженный фактическим состоянием гражданской войны, происходящей на Кубе, новый президент Соединенных Штатов Франклин Д. Рузвельт отправил специальных посланников, чтобы договориться о переходе власти от Мачадо к кандидату, более приемлемому для оппозиции. Диктатор с помощью укрывательства своих сторонников спасся бегством в США за одну ночь в августе 1933 года, а президентский дворец захватил народ.
Однако новое временное правительство было собрано с помощью посланников Рузвельта и состояло из уважаемых консерваторов, вряд ли соответствующих революционной атмосфере в городах Кубы. Приверженцы Мачадо были схвачены и линчеваны. Забастовки продолжались. Сахарные заводы были захвачены рабочими. Радикалы требовали нового разделения общества. Восстание действительно началось в совершенно неожиданный момент. Побуждаемые страхом сокращения и ободренные революционной шумихой, армейские сержанты предприняли попытку государственного переворота, которая сразу же нашла поддержку среди студентов. Под предводительством сержанта-стенографиста, в котором текла кровь мулата и индейца, Фулхенсио Батисты восстание было проведено при неясных обстоятельствах, что вызвало широкое недовольство масс. Батиста заявил: «Революция произошла не только для того, чтобы один человек исчез с политической арены, но чтобы изменился весь режим, чтобы рухнула колониальная система, которая с 20 мая 1902 года на протяжении 31 года продолжала уничтожать страну»[19].
Попытки консервативных чиновников провести контрудар провалились, и вооруженная власть перешла в руки Батисты, который возвел себя в должность полковника и руководителя военного штаба. В это же время студенты провозгласили новое правительство, состоящее из пяти членов и управляемое профессором Рамоном Грау Сан-Мартином. В этом правительстве популярный социалист Антонио Гутерас стал министром внутренних дел. Неспособное обеспечить признание Соединенными Штатами и подавить волнения на Кубе (Гутерас безуспешно призывал рабочих вернуться на заводы, чтобы помочь новому кабинету), правительство Грау пало через сто дней.
Тепёрь бывший сержант Батиста держал в руках будущее Кубы, на время уравновесив требования студентов и рабочих с интересами консервативной буржуазии; в действительности Батиста стал Бонапартом революции 1933 года. С этих пор и до 1959 года ему пришлось контролировать политическую жизнь Кубы. Восхождение Батисты к власти имело два распространенных объяснения. Среди организаций различных элит на Кубе армия была относительно автономной силой и, конечно, единственным объединением, способным навязать политическое решение. Во-вторых, класс чиновников был в некоторой степени дискредитирован сотрудничеством с Мачадо, в то время как сержанты, многие из которых вышли из бедняков или являлись мулатами, были заражены революционной атмосферой начала тридцатых годов. Батиста зависел от тех, кто агитировал за радикальные реформы, обещанные правительством Грау: забастовки жестоко подавлялись, Гутерас был загнан в один из домов Гаваны вместе с несколькими сторонниками и убит после долгой перестрелки. Хотя он с помощью правительства эффективно контролировал ситуацию, Батиста провел программу реформ — ограничил раздачу земли, проекты обеспечения благосостояния, заплатил рабочим за праздники и отпуска и тому подобное, что убавило требования революционного движения в 1933 году.
Для поколения бунтовщиков времен Кастро революция 1933 года означала еще одну неудачу, хотя выгоднее представлять, что историческое стремление кубинской нации к свободе идет от борьбы за независимость 1868 года. Это чувство крушения надежд особенно глубоко ощущалось на личном уровне. Индивидуальная самооценка переплелась с «национальным достоинством». Очевидность господства Северной Америки прослеживалась во всем. Культура кубинского среднего класса была насквозь пропитана американскими ценностями, и в поведении американцев, начиная с их послов и закапчивая матросами, явно прослеживалось отношение к кубинцам как к низшей расе. Раболепство и продажность поколений политических лидеров, включая тех, кто участвовал в войне за независимость, казались предательством. С другой стороны, революционное наследство прошлого было жестоким, так как политическая система Кубы с треском провалила выполнение своих обещаний, а попытки вызвать настоящую перемену проводились путем восстаний, вооруженных акций и уличных беспорядков. Студенты-бунтовщики, в частности, считали себя настоящими наследниками этой национальной традиции. От прошлого они унаследовали убежденность в своем долге продолжить незаконченную борьбу за независимость и развитие в интересах настоящих кубинцев: бедных, лишенных собственности, униженных. Они также унаследовали чувство своей собственной силы. Именно студенческое движение привело к свержению Мачадо и установлению недолговечного «революционного» правительства в 1933 году. Несмотря на контрреволюцию Батисты, студенты принудили новое правительство признать неприкосновенность университетского городка — полиции было запрещено входить на его территорию. Когда Кастро в 1945 году был зачислен в Гаванский университет как студент, изучающий право, отголоски событий 1933–1934 годов еще определяли политическую жизнь Кубы. Действующие группировки, сражавшиеся против Мачадо, до сих пор сохранили свое оружие, даже если и потеряли идеалы. Некоторые социальные и экономические реформы, проведенные после революции, были сохранены в новой конституции. Однако тс, кто извлек выгоду из переворота, не выполнили своих обещаний. Студенты были привилегированной группой, из которой традиционно выходили политические лидеры, но их доступ к влиянию демократическим путем и с помощью личных достоинств оставался закрытым из-за широкого распространения покровительства. Отчаяние, которое чувствовал новый пласт студентов сороковых годов, усугубилось явным превращением повстанцев 1933 года в воинственную банду и безжалостных мстителей. Новое поколение бунтовщиков видело свою миссию в том, чтобы подхватить знамя национального освобождения, впервые поднятое в 1868 году, а затем отброшенное на обочину. Существующие местные, исторически сложившиеся, модели развития общества не были ни мирными, ни в особенности демократичными. Любая глубокая политическая или социальная перемена происходила с помощью насилия. Система парламентарной демократии доказала не только непрочность реформ, но вообще неспособность их проведения. Ока также являлась бездонным источником для коррупции. Все кубинские герои погибли мученической смертью в молодом возрасте. Почти все великие люди, пережившие последнюю войну за независимость, стали негодяями, развращенными властью и богатством. Насилие было причиной перемен, возникших из нескольких источников: забастовки рабочих, крестьян и сельскохозяйственных работников, продолжающаяся старая традиция деревенского разбойничества, а также сила студентов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
