Вспомнив жуткое существо, он испуганно вскинул ноги к голове и тут же вскочил с дивана.
— Где — это!? — спросил он Трофима, разглядывая истонченные временем доски.
Добровик на мгновенье выпустил руки Маргариты Петровны и, глянув на суетящегося телохранителя, улыбнулся.
— Ты думал, что мы бьёмся с реальной тварью? — спросил он.
— Нет! С виртуальной! — обиделся телохранитель, и, обернувшись к ворчащему сенбернару, добавил:
— А ты не рычи! Я не с тобой разговариваю!
— Молодец Цербер! — похвалил Трофим. — Хорошо парня подготовил.
— Подготовил? — опешил Анатолий, насупившись.
— Ладно-ладно. — Мужчина, выставил ладони вперед. — Не сердись!
Добровик уложил Маргариту Петровну на диван и, присаживаясь рядом, продолжил:
— То, что ты видел, лишь воображаемое представление болезни. Ты видел опухоль, такой, какой ее тебе нарисовал твой неподготовленный мозг. Твой мозг…
— Знаю, знаю! — воскликнул Анатолий. — Подыскивает образ, наиболее подходящий неизвестному для него понятию. И выбирает он из тех, которые есть в его "словарном запасе". Потёмкин уже прочел мне когда-то "Курс молодого бойца".
Он подозрительно уставился на шерстяного увальня, устроившегося в ногах Трофима. Пёс, прикрыв глаза, лениво дремал.
— Цербер имеет одно очень интересное, и необходимое в нашем деле, свойство, — продолжил добровик, заметив заинтересованный взгляд молодого человека.
— Он может напускать на человека Навьи чары.
— Кого-чего? — не понял телохранитель.
— Если долго смотреть ему в глаза, — выдохнул Трофим, — можно погрузиться в нематериальный мир — в мир наваждений. А в потустороннем мире мы начинаем видеть многие незримые для глаза простого человека вещи.
Анатолий кивнул головой.
— Пес-колдун, значит? — буркнул он.
Трофим устало повел плечами, повертел головой из стороны в сторону, словно разминал шею.
— Без тебя я бы не справился. Необычайной силы была болячка. Опухоль, пожирающая энергию, не только своего носителя, но и окружающих его людей — таких я еще не встречал.
— Была? — поинтересовался Анатолий.
— А может быть, это вирус? — Анатолий, вдруг вспомнил Потёмкина.
— Нет, молодой человек! Это была злокачественная опухоль, — возразил целитель, недовольно дергая подбородком.
Добровик задумался и продолжил, уже не так уверенно и резко:
— Хотя… вела она себя очень, очень странно.
Маргарита Петровна, молчавшая до сих пор, вдруг подняла голову, прислушиваясь к шуму, доносившемуся из кухни, радостно воскликнула:
— Дима! Сынок!
Анатолий ощутил горячую волну воздуха, толкнувшую его в спину и ушедшую вперед. Он почувствовал загорающийся в груди пожар. В голове зашумела разгоняющаяся кровь. Тело напряглось в ожидании прыжка.
"Нет! Только не это!" — мысленно завопил телохранитель, сжимаясь.
— Не бойся путешественник! — раздалось за спиной, и дрожащего плеча Анатолия коснулась горячая рука.
— Сейчас все пройдет, — пообещал Потёмкин, появляясь перед притихшим товарищем.
И действительно вибрация в теле мгновенно ослабла, костер в груди погас.
— Фу ты! — расслабленно выдохнул Анатолий.
Он шагнул за Димкой, намериваясь загрузить друга множеством вопросов, но на его пути неожиданно появился Трофим.
— Мы, пока с Толиком, чайку попьём? — спросил он хозяйку дома, но та не ответила. А он и не ждал.
Распахнув объятья, женщина устремилась навстречу сыну.
— Пошли, подкрепимся! — предложил добровик, подталкивая Анатолия в сторону кухни.
Оглядываясь, тот бодро зашагал из комнаты.
Сенбернар оказался менее покорным, и его пришлось тащить за ошейник.
Трофим с трудом втолкнул упрямое животное на кухню, прикрыл белую дверь с мутным непрозрачным стеклом, в глубине которого проступали жилки металлической сетки.
— Ну и ладушки!
Мужчина довольно потер руки, неспешно сел на старый табурет и мгновенно сник, превращаясь в уставшего пожилого человека.
— Я уже не надеялся победить эту тварь, — прошептал он, оглядываясь на дверь. — Спасибо тебе — выручил.
Анатолий смущенно мотнул головой.
Чай пили шумно.
Трофим по-стариковски отдувался после каждого глотка горячего напитка.
Анатолий — улыбался: вдруг вспомнился маленький лохматый питекантроп Лёха, с его неуемной тягой к творчеству.
"Все люди как люди, а я один, — подумал он, — то в древность дремучую — к дикарям, то в потусторонний мир — с волхвом".
Через несколько минут в кухне появился мрачный Потемкин.
— Что тут произошло? — прошептал он, озираясь.
— Стремительно разрастающаяся злокачественная опухоль, — ответил дед Трофим.
— Откуда? — удивился Дмитрий, негромко. — Месяца не прошло, как она из санатория-профилактория, а там её полностью обследовали. Ничего же не было.
Целитель непонимающе пожал плечами и продолжил.
— Ее и на прошлой неделе не было — я всех соседей хорошо чувствую.
Оплошавший чувствователь смутился, словно винил себя, опуская глаза, пробормотал:
— Меня три дня не было. И вот… Невероятно.
— Опять невероятная вероятность? — Анатолий взмахнул руками.
Светлая челка слегка качнулась, прикрывая взлетевшие на лоб брови.
— А может, все-таки, у нее вирус начал изменяться? — спросил он, не глядя в сторону заворочавшегося на табурете Трофима.
Дмитрий секунду подумал и уверенно покачал головой.
— Нет! Если это был вирус, то у вас не было шансов победить его. Вирус мог подействовать на организм, на опухоль, но… Нет! — выдохнул Потёмкин и надолго задумался.
— Чёрт с ним, с вирусом! — воскликнул Анатолий, меняя тему разговора. — Ты-то где был?
— Где я был? — отстраненно улыбаясь, прошептал Дмитрий.
— Проще сказать, где я не был.
Налив полную кружку чая, присел к столу.
— И все-таки? — не унимался Анатолий. — Расскажи!
— Мы со Славой, побродили по окрестностям, осмотрелись, — нехотя выдавил из себя Потёмкин.
Телохранитель раздраженно повел головой, закатил глаза и, с трудом сдерживая раздражение, спросил:
— И что в окрестностях нового?
— Я не просто так спрашиваю! — Он, все же, не выдержал и закипел, выплескивая злость на окружающих.
— Может, пора белые тапочки готовить, а мы тут глупостями занимаемся! Кого-то спасаем, переживаем по пустякам.
Потёмкин встряхнулся, — задумчивости как не бывало — удивленно взглянул на кричащего товарища, словно только сейчас его заметил.
— Прости! — бросил он. — Навалилось.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
