Судя по ее ответам, Петров вполне мог находиться в особняке банкира в указанное Глинских время.
В общем, мать попросили собрать вещи, и задержанный Григорий Петров отправился в ИВС. А мы все – по домам.
– Ну так что думаешь, Юлька? – спросил Андрей.
– Хотелось бы послушать, что этот Петров скажет, когда протрезвеет… Кроме обвинения кузена в отмывании грязных денег.
* * *
В понедельник, когда я во второй половине дня приехала в управление за сводкой, Андрей сообщил мне про дальнейшее развитие событий по делу об убийстве модели.
В субботу мы на нашем канале сообщили о нем в программе «Новостей», сегодня я намеревалась посвятить ему часть времени в «Криминальной хронике», поскольку происшествие оказалось самым громким за пятницу, субботу, воскресенье, да и, похоже, понедельник. Потом еще опишу в «Невских новостях», благо фотографий модели полно и в изданиях нашего холдинга, причем и вместе с банкиром.
Хотя меня почему-то больше всего заинтересовала фотография банкира Глинских в компании двух женщин – модели Ольги и владелицы известной художественной галереи Аллы свет Николаевны, у которой он провел вечер пятницы.
В холдинге, где я работаю, масса изданий. Освещаем хоть криминал, хоть паранормальные явления. Публикуем мы и советы женщинам, и кое-что для садоводов-любителей. Поскольку нашему медиамагнату принадлежит довольно большое количество различных СМИ, среди коллег всегда можно отыскать человека, способного проконсультировать практически по любым темам.
После того как я в архиве собрала фотографии модели и банкира и наткнулась на фото владелицы галереи, отправилась к даме, обычно освещающей различные вернисажи и лично знакомой со многими художниками.
Продемонстрировала ей фото и спросила, что она может мне рассказать про Аллу свет Николаевну и ее галерею.
Дама сняла очки, долго их протирала, надела и посмотрела на меня поверх стекол.
– Наконец-то, Юленька, и вы до нее добрались. А я все ждала.
– Чего именно? – уточнила я.
Дама на мгновение задумалась.
– Ну… – протянула наконец. Потом спросила, встречалась ли я с Аллой Николаевной лично. Я ответила, что пока не довелось, но намереваюсь это сделать в ближайшее время. Не исключаю, что и в компании с представителями управления. – А в чем дело?
– Вы понимаете, Юленька, что у меня нет никаких доказательств…
– Понимаю.
– Но ходят разговоры… В общем… Ею очень недовольны художники. Не все. Часть. Есть, правда, и те, которые очень довольны.
– Чем именно она занимается? – прямо спросила я.
– Ну вы же знаете – она хозяйка…
– Да, конечно, – перебила я коллегу. – Я вас спросила, чем она занимается.
– Продажей картин. Антиквариата. Всяких безделушек. Конечно, старинных. Причем основная часть идет в обход галереи. Но вы понимаете, что мне все это говорили в частных беседах? Она… платила людям очень мало денег, а потом они узнавали, что вещь на самом деле ушла за очень большие…
«Обычное дело», – подумала я.
– Только ее никто никогда не смог схватить за руку!
Дама извлекла из стола папочку, из папочки – вырезки из газет и журналов. Мне была продемонстрирована реклама художественной галереи – «самой порядочной», хотя как галерея может быть порядочной, я, как филолог по образованию, не совсем поняла. Реклама любезно объясняла: если вздумаю пойти туда сдавать на комиссию какую угодно старинную вещь, следует ехать на грузовике: мне там столько бабок отвалят, что только так их и везти. Или на самосвале. Может, придется не один рейс сделать.
К сожалению, после часовой беседы с коллегой, несмотря на все приложенные усилия, я не смогла получить от нее никакой конкретной информации. Вероятнее всего, у нее самой этой информации не было – она просто собирала сплетни и слушала жалобы художников.
Андрюше я тем не менее про разговор с дамой из нашего холдинга рассказала. Он пожал плечами и, в свою очередь, сообщил мне, что один из его коллег был сегодня с утра в галерее, с Аллой свет Николаевной беседовал. Она подтвердила, что банкир был у нее в пятницу вечером. Правда, предпочла – если возможно, если возможно! – не раскрывать тему разговора. Виктор Анатольевич давний и ценный клиент, известный в городе коллекционер. Он часто покупает у нее и картины, и другие предметы старины. Они обсуждали одну вещь, давно интересующую Виктора Анатольевича, и Алла Николаевна очень не хотела бы упоминать эту вещь в частной беседе. Она, конечно, доверяет сотрудникам органов – полностью доверяет! – но в таких делах всегда следует сохранять тайну. А то предмет может увести другой коллекционер. К сожалению, такое уже случалось. И ей, к ее великому сожалению, приходилось убеждаться, что и стены ее любимой галереи – дела ее жизни! – имеют уши. Хотя, конечно, если потребуется, она обязательно раскроет секрет. И она уверена – абсолютно уверена! – что Виктор Анатольевич к смерти Ольги не имеет никакого отношения. Оленька была такая красавица! Как жаль! Как жаль! А вот братец Виктора Анатольевича… Алле Николаевне уже столько доводилось слышать про него… А сколько еще она не знает…
– Я так понимаю, что вы эту Аллу свет Николаевну решили пока оставить в покое? – уточнила я.
– Ну вообще-то нам от нее требовалось только подтверждение слов банкира, – протянул Андрюша, однако добавил, что его коллега, несмотря на то что Алла Николаевна очень старалась произвести на него впечатление светской дамы, этакой интеллигентки в дцатом поколении, решил, что хозяйка галереи – этакая хваткая прижимистая тетка, торговка по призванию, и не пропала бы и на одесском Привозе. Все витиеватые обороты речи – наносное, эта не упустит и копеечной прибыли.
– И вообще хозяйка галереи произвела на него… не самое благоприятное впечатление, – добавил Андрей. – И это еще мягко сказано. Прохиндейка.
– Хочешь сказать, что это как раз тот случай, когда статья дохода вполне может точно совпасть со статьей Уголовного кодекса?
Андрюша усмехнулся и попросил:
– Юль, наведайся туда как-нибудь, посмотри на картины и на то, что там еще есть.
– Как ты хочешь, чтобы я туда сходила? С Пашкой?
– Желательно.
– В парике?
– Нет, сходи в своем обычном виде. Интересно будет услышать твое мнение. А может, и разнюхаешь чего.
– Ладно. А что там с Григорием Петровым? Надеюсь, он протрезвел?
Григорий Петров не только протрезвел, но и накатал признание в совершенном убийстве. Я превратилась в вопросительный знак.
– Ага, – кивнул Андрей. – Пел ту же песню, что и банкир. В смысле про тот отрезок времени, когда они уже общались втроем…
– Так, а какого лешего он поперся в банкирский особняк?
– Хотел выяснить отношения.
– С кем?
– И с банкиром, и с Ольгой. Но Ольга в особняке оказалась одна, он решил, что так даже лучше, он попробует убедить ее вернуться к нему (хотя, по словам банкира, если помнишь, у них любовь была в первом классе), во время процесса убеждения вернулся банкир. Дальше – то же, что говорит Глинских.
– То есть однозначно берет убийство на себя?
Андрюша кивнул. Мы внимательно посмотрели друг на друга.
– И даже не пытается свалить на Глинских, – сказал приятель. – Совсем не пытается! Кстати, Глинских нанял братцу адвоката. Не своего обычного, но одного из лучших. Петрова уже перевели в «Кресты».
– Что-то говорил? Только не надо убеждать меня, что у вас не ведется работа по камере! – поспешила добавить я, пока Андрюша еще не успел открыть рот.
– Про любовь говорит. Про то, как убил девушку, чтобы она не досталась другому. Или мне – или никому, в таком роде. Ну просто Карандышев из «Бесприданницы».
Мы помолчали какое-то время, потом я спросила, что Андрюша думает про всю эту историю. Приятель тяжело вздохнул. Потом сказал, что Петров, скорее всего, отправится по этапу. Адвокат, конечно, попытается скостить срок – состояние аффекта и все в таком роде, потом, возможно, пойдет на условно-досрочное освобождение. Родная сестра и двоюродный брат помогут. Но…
– Ты считаешь, что убил банкир?
– Понятия не имею. Не исключаю. Но как доказать? Банкир утверждает, что убил кузен. Тот признается в убийстве. Что ты мне прикажешь делать?
Приятель помолчал и добавил:
– Девку-то все равно не вернуть. А красивая была…
– А если убил банкир, то почему?
– Ну… может, в самом деле состояние аффекта? Вернулся домой, а там любовница с братцем отношения выясняют… Юль, боюсь, мы правды никогда не узнаем.
В это мгновение в дверь кабинета Андрея постучали. Это принесли результаты вскрытия. Приятель поблагодарил и углубился в чтение, потом взялся за телефон и стал звонить эксперту, занимавшемуся трупом модели. Я превратилась в одно большое ухо.
Наконец приятель повесил трубку, потер лицо и посмотрел на меня.
– Ну?! – не выдержала я.
– Ты помнишь, что она ударилась виском? – спросил.
