писалось,
И по пути решить проблемы жизни личной,
Если случится и придёт возможность,
А так же поменять мальчишки страхи
На радость и эмоции других…
Но Птица может ведь и укатать
Хозяина – я знал об этом точно.
А значит, надо вовремя её остановить
И вырезать…
В те дни, когда я всё повыключал,
Я ощущал её отдельным персонажем,
Который не способен вновь ворваться
В моё закрытое зашторенное Я.
Тут «вырезать», казалось, не проблема.
Ещё был плюс от Птицы: мир драконов
Меня не видел (ведь она не я),
А значит можно снова воевать…
Он перестал (устал?) меня пинать,
И я, как вроде, Птицей перекрылся
На будущее. Сам же – наблюдатель…
Так началась занятная игра,
В которой были люди, я и Птица…
Заразмышлял я о своём союзе…
«Таких же сумасшедших, как и я» -
Да не такие же они – такое дело.
Всем нравится глядеть на телевизор,
А жить не стоит… «Просто разделяем,
Сочувствуем и сопереживаем».
Не все, конечно… Кто у нас тут пишет? –
Подумал я…
Зачем, вы спросите? Мне нужен был союзник,
Эмоциум, такой же, как и я.
Тогда бы я уже играл по полной.
С нетворческими мало интереса…
Кроме того, тогда хотелось очень
Себя со стороны посозерцать…
Возможно, не уверен с тем, что справлюсь,
Я был. Сейчас уже не вспомнить…
Был друг – писатель. Брат по крови из эмоций.
Но мы с ним уж давно договорились
Друг друга видеть редко – лишь в обмен
Информативной стороной по жизни…
Он знал за боль, зашитую во всём,
И тоже чувствовал её во всех и вся.
На этом мы когда-то и сошлись.
Хороший был союзник, но далёкий
(Его не мог я чётко наблюдать)
И редкий… С ним мы встретимся потом
(Эмоциум с Эмоциумом)
За коньяком и мыслями о сути…
Тогда мне нужен был союзник ближе…
В то время не способен был я знать,
Как больно его будет вырезать…
Игра…
Кто может подыграть, как не актриса
(и девочка, живущая в сети…)?
*улыбается…
Так появился персонаж последний,
Которого пришлось мне зачеркнуть.
Не суть.
«Мы все учились где-нибудь»,
Других учили… Приручали –
Скажем так.
Ведь всяк, кто пишет и играет,
Если крут -
Читателя и зрителя приручит.
Она писала круто – я был в шоке:
Что кто-то может так ещё писать,
Дышать…
Обратно к персонажу: Эмо – цИум…
Вы ездите на близких, свесив ноги?
Воспринимаете вы всё вокруг, как средства
К тому, чтобы писать или играть?
Питаетесь эмоциями пипла,
Чтобы в себе хоть что-то вызывать?
Привыкли приручать и побеждать?
Нет?
Вы – не Эмоциум…
Она, конечно,
Не полностью, но всё-таки была
Так я хотел увидеть – и актриса…
Актриса подыграла, где могла.
Одно скажу: мои ключи –
Не думай!
Здесь можно всё и некого бояться –
Работали в ней круче, чем во мне.
Приятно думать так.
А ключик №5 – про радоваться
И про улыбаться,
На время (что сейчас – не знаю)
Я ей, наверно, подарил тогда.
Приятно думать так…
К тому же у неё, как у меня
Был персонаж прикрытия от мира
Она его чуть позже назвала Лиса…
Друг друга мы, конечно, приручили.
Ей не хотелось. Мне так было надо.
Ещё одно: она играла жестко
По правилам, которые я знал,
Но не играл по ним: слишком заметно,
Когда в открытую по людям и соплям –
Вот это «Можно всё»! – аплодисменты
Эмоциуму, что со мной играл.
Короче, понеслись куда-то психи…
Но всем вокруг вдруг страшно становилось
После того, как было весело безумно.
(Возможно, кто-то обменял на своё страшно
Ваше веселье?)
Вас разыграли, люди, извините.
Заигрываться склонны игроки,
Тем более работает «Не думай!»,
Тем более что просто наблюдают
Движение всех прочих персонажей
И кушают эмоцию в свои…
Так, помнится, был вовлечен в игру
Мой давний друг Мурад,
«Долбивший свою линию тихонько».
Зажег, как надо, заплясал – зашевелили
С разорванными джинсами и водкой
На мойке – «Блин, живи же ты по полной!»
Теперь со мной боится он встречаться…
Продолбил?
* улыбается…
Герои пили виски и общались,
Всех вовлекая в странное движенье,
Обменивались разными вещами,
Не становясь вещами друг для друга.
Вот «*улыбается…» моё – её подарок…
И волосы росли, как на дрожжах
И 3-й ключ работать начал… НАЧАЛ!
Работает мой ключик до сих пор,
Но где все остальные? Это – после…
Пока же я писал и мы писали.
Я напечатался, с «читателем» встречался
Пришел и всех порвал «a la Буковски»…
Мне говорили: «Как же? Вы – писатель!»
«Я – НЕПИСАТЕЛЬ! Мне на всё плевать!
Я получаю удовольствие и Точка!»
Все в шоке – я с эмоцией писать…
Эмоций перестало доставать.
Парнишка заигрался, как и прежде.
Способны так заигрываться дети,
Когда никто их не притормозит
Они доходят до неуправляемости
И носятся, орут, об стенки бьются,
Не замечая…
Я начал стимулировать себя –
Тут Птичка и расправит свои крылья.
Она залезет в основное Я.
И тут уже не нужен ей союзник
Будет…
А пока игра…
Я начал снова пить и шить…
Плясали девки… «Люди, кони…»
Их я тоже кушал…
И девушка, которая ещё была со мной
В моих шитье и синьке загибалась
Стачивалась
На нет («Не чувствуй и не думай!»)…
Всегда был мой союзник под рукою,
Подыгрывая Птице в танце,
Где «Лети! Лети, не бойся!
Живи по полной!» – суицидуссссс…
Был Петергоф, где ангелы легли
На снег и виски. Мы по ним ходили,
И хлопали драконы в дым Китая…
Я пёрся от своей короткой формы
(Тут разговор о том, что я писал)
И думал, что я – новый Феокрит с
Катуллом… Картинки…
Театр был, где коридоры, разговоры
И сплетни… Люди, приручённые смотрели
В глаза и ждали, ждали, ждали продолженья
Игры…
Мы продолжали. Я встречался с мужем
И слушал, как он льёт её дерьмом –
Неинтересно. Кто же так играет?
Я знал её ключи – ему отдал.
Казалось, будет лучше: Новый Русский –
Эмоциуму надо бы помочь…
Он обосрался – тут пошла цитата –
«Видно в жопе узкий»…
И я ещё пол года наблюдал,
Как дохнет на руках моих актриса…
Мне было всё равно:
Я ничего не чувствовал…
А Птица заполнять
Всё основное Я мне начинала.
(Вот как подвёл меня мой первый ключ)
А ей не нужен никакой союзник…
«Эмоциумы, бедный мой народ:
Словами в уши, проникая членом в рот…
Куда летите вы?
