вести с тобой! Ты мне даже не симпатичен! — дёргаюсь, но он продолжает удерживать. А потом резко отпускает, и я буквально вываливаюсь из его комнаты в просторный коридор.
— Говорил же — шлюшка. Вали отсюда, — слышу грубое сзади, а саму всю трясёт. Он достаёт из кармана деньги. Много денег. Целую пачку. — На такси и прочую шлюшью хуету. — кидает вслед, а мне даже сказать нечего. Я молча оттуда ухожу, даже не взглянув на него. Слёзы застилают градом. Не хочу больше жить. И дело не в том, что девственность для меня значила многое. Но это должно было произойти явно не вот так! Явно не с этим говнюком и явно не в полукоматозном состоянии!
Добираюсь до общежития на последние свои сбережения. Хорошо, что завтра смена и зарплата. Захожу, а Соня сладко потягивается на своей кровати, но когда видит меня, сон как рукой снимает.
— Кать…Ты чего?
— Зачем ты оставила меня с ним?! Зачем!!!! — кричу и, рухнув на кровать, начинаю реветь.
— Что случилось-то? Ты сама хотела к нему поехать…Он обещал, что всё будет хорошо… — говорит она, нахмурившись. — Он что-то тебе сделал?
— Сделал ли??? Он меня изнасиловал! — кричу на неё, а подружка становится бледнее моли.
— Что?! Он говорил…Он обещал… Что пальцем тебя не тронет, — замирает она от услышанного.
— И ты ему поверила?! Этому ублюдку? Сыну криминального авторитета?! Какому-то… — еле дышу. Нет сил даже продолжать.
Соня тут же кидается ко мне и прижимает меня. А у меня кислород внутри заканчивается.
— Катюш…Да, я поверила. Он ведь защищал тебя вчера. В обиду не дал. Когда я сказала ему про тех парней на улице и тебя, он вообще ни секунды не думал, сразу же кинулся. Бросил всё. Даже свою девушку…
— Что? — смотрю на неё сквозь слёзы. — Какую ещё, блин, девушку?! — продолжаю в недоумении, а она еле приоткрывает рот.
— Вчера, когда ты напилась…Он потом нас познакомил…Его девушку зовут Лейла. Когда он повёз тебя домой, она осталась там, в клубе…Кать…Мне так жаль…Мне реально очень жаль…Как же так…Я теперь себя ощущаю последней сволочью и предательницей! — говорит она, опустив взгляд.
— Мне не следовало напиваться…Не следовало вообще куда-либо идти…Теперь надо к врачу. Проверить всё ли нормально. Тем более, учитывая, кто он…
— А ты…тебе больно?
— Нет, — отвечаю, задумавшись. — Не больно…
— Хорошо, — Соня убирает с моего лица волосы. — Поговорю с Киром…Может он ему ещё что-то скажет.
— Что он ему скажет? Эта сволочь предлагала мне деньги утром за то что забрал мою девственность!
— Что? — у подружки округляются глаза.
— Да! — взвизгиваю от истерики. Не узнаю свой голос.
— Мда…Ну он и…Прости, Кать, — замолкает она, проглотив язык.
— Всё…Хочу полежать немного…
— Кстати, там ещё кое-что, — продолжает Соня, пока я ложусь и шуршу одеялом.
— Что ещё?
— Они учатся в нашем универе… Мне Кир сказал. Только они на третьем курсе, — сообщает она, и я в ужасе роняю голову на подушку лицом вниз. Вот сейчас точно можно умереть. Это полный безоговорочный трындец!!! И почему я раньше ничего толком не слышала и не видела!? Правильно. Потому что начихать мне было на всё это. Тем более, на мажоров. Хотя подобную машину я там видела. Поэтому заинтересовалась её стоимостью. Смотрела сколько стоят разные модели весь год…Изучала…
Как теперь смотреть на себя в зеркало…? Жалкая подстилка…Закрываю глаза и меня отключает в сон…
Бесконечно бегу куда-то и падаю. Кричу, но меня словно никто не слышит. Впереди пропасть, пытаюсь затормозить, но ноги скользят, и я просто лечу. А потом от ужасного глухого удара о землю просыпаюсь.
Рядом нет никого. Даже Сони. Видимо, ушла куда-то. По коже озноб. Ужасно плохо себя чувствую. Надеюсь, он не заразил меня какой-нибудь венерической фигней. Надеюсь, мы делали это в презервативе. Господи, какой срам.
Завтра с 8 утра до 2 у меня пары, а потом работа до 8 вечера. Сажусь готовиться к лекциям. А Сони всё нет. Но я не спешу ей звонить. Может она поехала с этим Киром на свидание. Пусть хотя бы у неё всё будет хорошо. Он кажется не таким отбитым придурком, как его дружок.
Около десяти Сонька возвращается. Довольная. Прям светится от счастья.
— Кир? — спрашиваю, и она кивает.
— Ты даже не представляешь какой он, — тянет она с расплывающейся улыбкой.
— Ты права. На меня такие хорошие никогда и не взглянут, — отвечаю, собирая сумку с учебниками.
— Кать, ну я не это имела в виду…
— Да всё в порядке. Сама виновата. Язык у меня дурной. И сама глупая. Больше никогда никуда не пойду. Учёба и работа — вот что отныне займет всю мою жизнь, — отвечаю и ухожу в душ. Потом возвращаюсь, а Соня хочет поговорить, только вот я совершенно не хочу.
— Кать, слушай…Насчёт Глеба…
— Сонь…Я дико за тебя рада. Ты прости меня. Но я слышать не хочу об этих людях. Ни в коем случае не запрещаю тебе быть с этим Киром. Ни в коем. Но, пожалуйста, избавь меня от подробностей, — заявляю и отворачиваюсь к стенке, укладываясь спать.
— Ладно… Но послушай всё же. Глеба я видела, и он сказал, что не трогал он тебя. Что не было ничего.
— Он так сказал? — поворачиваюсь обратно. — Да он сейчас что угодно скажет! — заявляю в бешенстве.
— И всё же. Сходи к врачу, — говорит она, и я не решаюсь спорить. У меня от паники на голове, кажется, даже седые волосы вылезли. А теперь он говорит «не трогал тебя». Гондон.
С самого раннего утра вместо первой пары на крыльях лечу в женскую консультацию. Очень обтекаемо всё объясняю гинекологу. Страшно просто кошмар. И в итоге при осмотре она сообщает мне, что я…
До сих пор ДЕВСТВЕННИЦА.
Сукин сын! Я чуть не выплюнула кишки за этот день! Вот ведь сволочь! Какой же урод!
Бегу обратно на пары, успеваю ко второй, но чуть опаздываю. Однако препод классный и слова мне не говорит. Нахожу Соню и плюхаюсь рядом как грузный мешок. Хотя внутри
