«Не стучите по стеклу, не делайте фотографии со вспышкой, это вызывает стресс у наших друзей-рыбок».
От фазы к фазе
Обычно мы лучше сознаем, какие изменения возникают в фазе тревоги. Дело в том, что в это время, под воздействием внезапного выброса адреналина, все системы нашего организма приходят в состояние боевой готовности и мы чувствуем себя более или менее обеспокоенными.
Затем наш организм адаптируется к ситуации. Он входит в фазу сопротивления и ценой различных корректировок восстанавливает некое подобие равновесия. На этом втором этапе мы мобилизуем все свои силы, чтобы «держать удар», что требует более или менее значительных затрат энергии и может даже вызвать ощущение скованности в шее…
Если ситуация стресса затягивается или добавляются новые стрессоры, наши силы иссякают, и способность адаптироваться ослабевает до тех пор, пока мы не опустимся ниже начального порога, в фазу истощения – очень опасное состояние, угрожающее нашему здоровью. Очевидно, что именно в этот период, особенно если ситуация затягивается, наиболее высок риск психосоматических расстройств.
Перед лицом опасности
Когда мы подвергаемся опасности из-за оскорблений, перегрузки, переедания, тошноты, наш организм спонтанно формирует определенные стратегии поведения. Биолог Анри Лабори выделил три основных реакции на угрозу, которые присущи как животным, так и людям:
—› бегство, то есть уход от ситуации. Это адаптированная реакция на агрессора – человека (людей) или ситуацию (ситуации). Это позволяет нам сократить фазу сопротивления и быстро вернуться к нормальной жизни. Однако в нашей цивилизованной жизни непосредственное бегство не всегда возможно, поэтому иногда оно принимает форму болезненного избегания, что приводит к длительным прогулам в школе или на работе;
—› атака, которая заключается в прямом столкновении с агрессором, в попытке одержать верх. Такая реакция часто невозможна в «контролируемом» обществе, подобном нашему; мы можем подвергнуться полицейскому преследованию, и потому меня с детства учили подавлять свой гнев, а значит, я не могу нарушить запрет… Вот почему неудивительно, что агрессия, подавленная в момент конфликта, скрытно всплывает на поверхность позднее;
—› торможение действия: не имея возможности обратиться к предыдущим решениям, я чаще всего вынужден выбирать именно это. Мое тело готово к действию, но оно невыполнимо; это тупик. Не имея возможности действовать, я остаюсь пассивным, беспомощным, замершим, как кролик перед удавом. Мой организм замирает, сжимается: я замыкаюсь в себе, мои тело и сознание напряжены.
Первые две стратегии побуждают нас активно реагировать, и в этом действии, будь то бегство или агрессия, мы разряжаем напряжение, что, по крайней мере отчасти, освобождает нас от последствий стресса. В случае же реакции «замри», напротив, сбросить напряжение невозможно. Мы получаем все последствия стресса: в теле – в виде мышечных зажимов, в сердце – в виде невыраженных эмоций и в сознании – в виде негативных образов. Можно сказать, что такое поведение, считающееся «социально корректным», дорого нам обходится.
К этим трем стратегиям, выделенным Анри Лабори, можно добавить четвертую: гиперактивность. В современной жизни мы часто обращаемся к ней неосознанно, она представляет собой сочетание первых двух: бегства и действия. Я действую, но не прямо, а убегая во что-то другое или в какой-то частичный аспект ситуации, с которой не могу (или не хочу) сталкиваться напрямую. Выгода, которую я от этого получаю, заключается в снятии части умственного и физического напряжения через действие и в защите через избегание эмоциональной составляющей (своего рода «выключение» чувств). Однако, если такая гиперактивность становится привычной, как это случается часто и у многих, это приводит к ухудшению самочувствия, что, в свою очередь, может подтолкнуть субъекта к поиску новых видов деятельности и довести его до состояния истощения.
Прямо в сердце
Большое ретроспективное исследование (11 119 пациентов из 52 стран, перенесших инфаркт миокарда, по сравнению с 13 648 аналогичными пациентами, не имевшими прежде проблем с сердцем), опубликованное в 2004 году, демонстрирует, что роль стресса в заболеваемости инфарктом миокарда намного выше, чем считалось ранее.
Эмоциональный стресс как фактор риска сердечных заболеваний, хоть и не такой значимый, как курение, сопоставим со стрессом, вызванным высоким кровяным давлением и ожирением. И это лишь одно из проявлений многочисленных вредных последствий чрезмерного и продолжительного стресса.
Чрезмерная загруженность работой серьезно вредит здоровью!
Следует ли помещать это предупреждение, написанное жирным шрифтом и выделенное рамкой, на анкетах для приема на работу и в платежных ведомостях? Такие мысли приходят в голову при знакомстве с результатами многочисленных исследований, посвященных стрессу на работе.
В одном из них, проведенном Французским институтом стрессовых состояний (IFAS) с марта 2003 года по март 2004 года, приняли участие 12 997 сотрудников всех уровней квалификации из четырех компаний – промышленных и работающих в сфере услуг. Результаты показывают, что среди опрошенных каждый пятый мужчина и почти каждая третья женщина страдают от чрезмерного стресса. Наиболее затронутыми стрессом оказались люди в возрасте 45–54 лет, а наиболее уязвимыми – внештатные сотрудники, за которыми следуют штатные и руководители высшего звена. Все они объясняют это состояние своей профессиональной деятельностью, а также проблемами ее совмещения с личной жизнью.
Это исследование также показывает, что стрессовая нагрузка прогрессирует на протяжении всей жизни, усиливаясь к сорока годам, и что это явление напрямую коррелирует с возможностью принятия самостоятельных решений на работе. Таким образом, у менеджеров, находящихся на вершине иерархии, риск чрезмерного стресса, по-видимому, значительно ниже, чем у внештатных работников; это вовсе не означает, что у них самих нет множества причин для стресса.
Кроме того, цифры указывают на определенную связь между коллективным измерением стресса и стилем управления компанией. То же самое относится к любому организованному сообществу: Церкви, армии, школе и, конечно, семье. Каждая семья создает особую эмоциональную атмосферу и особый тип стресса, который оказывает наиболее сильное влияние на некоторых ее членов. Стресс родителей отражается на детях, как стресс учителей – на их учениках или воспитателей – на детях, которые находятся на их попечении.
С другой стороны, безработица, которая сегодня так широко распространена, является серьезным фактором психических и физических расстройств, а жизнь без семьи также является фактором стресса. Так что же из этого следует? Что таящиеся в жизненных перипетиях факторы стресса многочисленны, а статистические исследования не в состоянии выявить их все.
