class="p1">Я почувствовал, как поток воздуха перестал сдерживать мое тело и я смог опустить ногу, отойдя чуть назад. Судья держал себя в руках, однако, если судить по его позе, то он был ОЧЕНЬ зол и возмущен. Похоже для него было неожиданным такое наглое поведение участника дуэли, который ставит под сомнение его профессионализм. Я почувствовал, что какая-то хреновая ситуация назревает, а от моего резерва осталась третья часть. А вот мой соперник, чего-то очень доволен собой и снова на его лице появилась эта ухмылка превосходства. Бесит!
Долго нам ждать не пришлось, вскоре к нам спустился сам директор школы. Он хмуро оглядел меня, моего соперника и судью. И немного подумав, громко произнес:
— Не вижу оснований для отказа в требовании ученика — произнес директор — тут оставался шанс на победу у одной из сторон и ситуация была не однозначна. Считаю, что лучше всего на роль замены судьи подойдет уважаемый Цестиус Антоний Бредечевский.
— Твою же дивизию — произнес я и эта моя фраза разлетелась на весь стадион. Директор недовольно зыркнул на меня. Не знаю, что именно он хотел выразить этим взглядом. Видимо не пристало-с так говорить аристократу на массовых мероприятиях. А мне реально … на манеры, но вслух не стал это озвучивать.
— У вас есть возражения, Воеводский? — произнес он таким надменным тоном, что захотелось прописать ему хорошего подзатыльника.
— Есть! Бой был остановлен в момент, когда я мог нанести удар и он был бы решающим. — как можно спокойнее произнес я, держа себя в руках. А зверя в узде.
— Вот и докажите это на деле, Воеводский. Уважаемый Геннадий Петрович, у вас возражения есть? — с этими словами директор повернулся к судье и не двусмысленно на него посмотрел.
— Нет — сквозь зубы заявил судья. Сам он стоял держа на лице покер
Хотя я уверен, что он мог бы многое высказать. Но видимо решил не развивать конфликт. Я это понимаю, но… не принимаю. Интересно — это домашняя заготовка или стечение обстоятельств? Ладно, пусть об этом у брата голова болит. У него она умная, вот пусть и думает. Мне же надо просто ушатать этого… умника. Цензурных слов не хватает.
Видя, как спускается Бредечевский с широкой улыбкой, я морально подготовился к новым неприятным неожиданностям. Судья же не говоря ни слова, развернулся и пошел на выход. По пути что-то шепнув Бредечевскому, отчего тот на секунду сбился с шагу. Улыбка его тоже пропала. Но через секунду он уже взял себя в руки и еще решительнее пошагал в нашу сторону. Вот только улыбка на его лицо так и не вернулась.
— Директор, Господа ученики — поочередном кивнул он нам — я принимаю на себя обязанности судьи…
— Занимайтесь, господин Бредечевский — только и произнес директор, уходя со стадиона.
И дальше наступила пауза. Мы стояли и молчали, пока директор не добрался до своего места. И лишь после этого Бредечевский снова зачитал нам правила. И развел нас в разные стороны. Похоже, к этому времени мой соперник полностью восстановился. Я смог восстановить дыхание, хотя организм заметно устал. Ну что же, раунд второй… Поехали!
Глава 4 — Второй раунд
Артур
На этом отчет закончился, бой начался на дистанции в шестьдесят метров между нами. Мой соперник находился в центре своей ледяной лужи. А я в окружении ловушек со стороны, откуда атаковал ранее. Конечно, даже для самого последнего дауна — несправедливость была видна не вооруженным взглядом. Но спорить я не стал. Смысл? Все равно урою, как бы он не крутился. Будет отличное доказательство, что сила в правде! Осталось дело за малым — надо воплотить планы в реальность.
Услышав команду к началу поединка, я сразу оттолкнулся и сделал прыжок вправо с переходов в кувырок. И вовремя. Ударь я вперед, то было бы не приятно. В то место, где я только что стоял пролетел целый рой ледяных сосулек.
— Ты что решил превратить меня в ежика? — пробубнил я себе под нос, забывшись про особенность местной арены. В результате чего мой голос разлетелся по арене.
— Хватит бегать, как трус. Или ты правду по углам ищешь? — со смехом произнес Алексей, посылая в меня новый рой осколков.
— Посмотрю, как ты поболтаешь в виде отбивной — в этот раз мне пришлось упасть на землю, пропуская веер осколков над собой. А потом рванул вперед с низкого старта.
Что-то болтал ведущий, но я не вслушивался, как привычно отстранивших от лишних раздражителей. И полностью сосредоточившись на бое. Мне приходилось прикладывать при каждом рывке изрядную долю морально волевых усилий. Тело устало — было просто деревянным и приходилось преодолевать его сопротивление, чтобы избежать очередной атаки противника. Понимая, что время играет на руку моего противника, пришлось идти вперед, пытаясь минимизировать урон от обстрела и не подставляться под особо опасные удары. И все было хорошо, как в прошлый раз малыми вспышками из ног получалось сокращать дистанцию. Но похоже мой противник сделал выводы из моего прошлого прорыва. Стоило мне сократить дистанцию до двадцати метров, как при очередном рывке меня ждал неприятный сюрприз.
Я уже сделал очередной рывок, создавая под ногой огненный шаг, но… на встречу мне резко выросли полноценные копья. Я чувствовал себя, как в замедленной съемке. Видел как они приближаются ко мне и ударяют в грудь. От удара меня отшвырнуло назад. Он был такой силой, словно меня в грудь ударил боец в силовом доспехе. Вспышка из ног сработала слишком поздно, по сути в молоко. Я чувствовал страшную боль транслируемую моим тотемом. Мое нутро словно сдавили ледяными тисками. Не вдохнуть не выдохнуть. Я не помню, как приземлился. Очнулся я от дикой боли из-за воткнувшихся в мою спину сосулек. Тело отказывалось мне подчиняться. Сосредоточившись, я смог дотянуться до тотема. Почувствовал, что ему до сих пор больно. Но… ответ пришел, я словно в живую услышал его рык, полный боли и гнева. Послышался хруст льда и мое тело покрыл доспех. Я терпя страшную боль тела, напрягая волей каждую мышцу тела, тяжело встал. Пошатываясь, сделал первый шаг и окинул мутным взглядом ледяную поляну. Ко мне не спеша приближался мой соперник с отвратительной улыбкой на лице. Похоже он уже не считает меня за соперника и желает поглумится. Что же, я бы себя в таком состоянии тоже не считал за соперника. Вот только глумится не стал бы. Лучше бы просто дал добивающий и все. Это не
