И умер там Моисей, раб Господень, в земле Моавитской, по слову Господню против Беф–Фегора, и никто не знает места погребения его даже до сего дня.
Ольгу не убаюкивали увлекательные легенды — ведь у каждого народа они свои. Она не очень вникала в слова Нафана, но видела, что он сам увлечен тем, что говорит.
«Часто то, что кажется очень далеко, на самом деле к тебе ближе всего, но ты об этом не подозреваешь…» — вспомнила она слова предсказателя, которого в Киеве считали мудрецом–звездочетом .
— Ведь мы должны обсудить с раввином посланца в Хазарию… А он об этом молчит. — Ольга увидела, что в очаге только дубовое полено еще горит, и вспомнила:
— Не зря вечный огонь Перуну складывают только из дубовых плах…
Она услышала голос Нафана:
— А твои города Римы и Гай — это тоже названия городов в Палестине. Только там не Римы, а Риммон. И город Скифополь стоял в Палестине, а ведь скифы[22] — ваши предки.
Ольга улыбнулась: почти что деды…
— Да–да, — быстро говорил Нафан, — только вы беспечны к своему прошлому, а мы, евреи, больше жизни им дорожим.
Только после этих слов Ольга догадалась, как связана нынешняя беседа с гонцом в Хазарию. «Он меня готовит, старается, чтобы я поняла», — отметила княгиня про себя.
— Ханаанцы поклонялись богине Астрате, а ты знаешь, княгиня, что ее святилище — самое древнее в Киеве, — сказал раввин. Ольга недовольно поморщилась: она думала, что об этом мало кто знает. Но винить некого. Кто сболтнул? Ветер с Днепра? Ковыль в степи? Дуб в дубраве? И опять вспомнились слова Анозы: «Если знают двое, значит знают все».
Бесшумно чуть приоткрылась дверь, и показалась голова.
Догадался, что дрова догорают. Просчитался Акил, а вернее — не ждал, что будет столь долгая беседа.
Она подняла руку, и Акил скрылся.
— Когда народ Израиля захватил по слову Господа, Бога нашего, с его помощью своих врагов, то был пророк Валаам, сын Беоров. И царь Моавитский пошел войною на Израиль и призвал Валаама, чтобы он проклял их. Но Господь Израиля заставил Валаама благословить сынов Израилевых, чтобы на них не было проклятия прорицателя, а потом предал его смерти от их рук. А остров в озере Нево называется Валаамом…
Ольга в изумлении подняла брови: она знала остров и бывала на нем и видела древние святилища. Там есть такие, что не показывают даже князьям и жрецам.
— Вы удивили меня, достопочтимый Нафан, своими учеными речами, — сказала княгиня. — Я была на этом острове не раз и знаю, что там скрыто много тайн.
— Мы, евреи, ничем так не заняты, как своим прошлым. &го прошлое роднит нас друг с другом. Мы рады найти родственную душу, своего соплеменника пусть и в самой далекой стране, княгиня, — сказал Нафан устало.
Казалось, что какой‑то внутренний огонь погас в нем, как в очаге, где все еще светились горячие уголья.
— Я знаю, княгиня, что среди разных святилищ есть на Валааме теперь и христианский храм, вернее сказать, монастырь, как в Византии. Это произошло после путешествия апостола Андрея по славянской земле. Он побывал тогда на озере Нево и Валааме. Валаам, когда его призвал царь моавитян, жил на берегах Евфрата, в Месопотамии, в его верховьях, и слава его как волхва–пророка гремела по всей Сирии и Палестине. Но не понял он, что идет на гибель, собираясь проклясть израильский народ. По дороге даже его ослица бессловесная заговорила, чтобы свернул он с пути гибели, но не помогло увещевание и животного. Валаам благословил Израиль, но не простил Господь и его намерения.
— Но почему же остров Валаам находится в озере Нево? — спросила Ольга задумчиво, как бы саму себя, подумав при этом: «Странно, у меня столько важных дел, неотложных, а я вот разгадываю чужие загадки».
— Вот ты, княгиня проникла в глубь моих мыслей… — улыбнулся раввин. — Конечно, звездочет Аноза мог бы многое тебе сказать про тайны полян, в которые он, по его словам, начал проникать… Но, — добавил Нафан, высокомерно подняв голову, — я бы не стал говорить звездочету то, что могу доверить лишь княгине.
Раввин зябко передернул плечами:
— Здесь в Киеве гора Хорив, а на горе Хорив «Господь Бог наш, поставил с нами завет на Хориве», — нараспев произнес раввин, — так сказано в нашей книге… На этой горе наш пророк Моисей пробыл сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил, и дал Господь Моисею две скрижали каменные, а на них были написаны все слова, которые Господь изрек из огня… И после сказал Господь…
Нафану было трудно говорить, как будто то, о чем шла речь, происходило вчера, и это он был там вместо Моисея и с ним говорил Бог из пламени.
«Как наш Свагор», — пронеслось в Ольгиной голове.
— Бог хотел погубить израильский народ… «Я истреблю их, и изглажу имя их из поднебесной, а от тебя произведу народ, который будет больше, сильнее и многочисленнее их», И тогда Моисей пошел с горы, а она горела огнем, и разбил скрижали перед глазами народа израильского, и опять повергся перед Господом и молился сорок дней и сорок ночей, хлеба не ел и воды не пил, чтобы Господь простил грехи, которыми Его раздражали… А тельца золотого, которого сделали, поклонялись ему, сжег в огне, разбил и истер до праха и бросил в воду потока, текущего с Хорива. Ольга была захвачена рассказом Нафана, увлечение, с которым он говорил, передалось ей.
— Сжалился Господь Бог и сказал Моисею, чтобы он вытесал новые каменные скрижали, подобные первым, и сделал деревянный ковчег, куда следует положить эти скрижали. И написал Господь Бог на скрижалях прежние десять слов, которые он изрекал из огня. Сошел тогда Моисей с горы Хорив и положил эти скрижали в деревянный ковчег из сиккима… Такое дерево здесь не растет, — заметил раввин, будто предупреждая возможный вопрос Ольги.
Угли в очаге еле светились, а полено Перуново горело, по краям охватываемое синим пламенем, и княгиня так живо вообразила, как Бог являлся Моисею в огне.
— Моисей получил завет от Бога и прощение израильскому народу на горе Хорив, на горе Нево Господь показал ему землю обетованную, и так он умер… А когда народ израильский стал завоевывать эту землю обетованную, то царь моавитский призвал Валаама из Пефора на Евфрате, могущественного прорицателя, и построил он семь жертвенников сначала на высотах Бааловых, но не сумел проклясть израильский народ, для чего его пригласил царь моавитян. И тогда хитрый царь привел Валаама на вершину горы Фасги — то есть Нево, где умер Моисей, и попросил с этого места проклясть израильский народ.
— Снова Валаам построил семь жертвенников — и вновь увидел он, что не может проклясть народ Израиля, а может только благословить его. В третий раз привел моавитский царь Валаама на гору, где стоял их идол, и в третий раз не смог Валаам проклясть народ Израиля. Эта гора находилась недалеко от Нево… Вот видите, княгиня, что значит для нашего народа и Нево…
— Но ведь в Палестине была гора, а у нас озеро…
— О, эти хитрые ханаанцы и моавитяне, когда пришли на эти земли, могли назвать озеро уже потом… А гора Нево, возможно, рядом с озером или на одном из островов… Вероятно, по горе на острове и озеро назвали, — сказал Нафан.
И опять подивилась Ольга, насколько занимает его это давнее предание, но вдруг детское воспоминание ее пронзило: они с отцом на лодке, это не ладья, потому что между островов узкие протоки, и жрец показывает отцу небольшой скалистый остров:
— А вот, князь, остров Нево… Там пещеры–святилища…
Взрослые между собой о чем‑то долго говорят, а она видит на берегу этого островка странное дерево, сплошь увешанное кусочками разноцветной ткани.
Лодка подходит ближе, и отец тоже бросает на это дерево огромный расшитый холст…
Нафан увидел, что Ольга чуть прикусила верхнюю губу, и взглянул на нее вопросительно.
— Кажется, я об этом что‑то слышала в детстве, — произнесла княгиня небрежно и почти принудила себя к насмешке: — И вы, достопочтенный Нафан, верите в эти сказки?
— Мы, евреи, всегда заняты настоящим, прошлым и будущим. А вы, славяне, не вспоминаете о прошлом и мало заботитесь о будущем. Впрочем вы, княгиня, — редкое исключение, — добавил он почтительно, повторив то, что говорил в начале беседы.
— Но зачем вам сейчас все эти сказки, пусть и прекрасные? — повторила Ольга, надеясь все‑таки, что он скажет ей правду.
Нафан поднял голову, и Ольга удивилась тому металлическому блеску, каким сияли его голубые глаза.
— Наш пророк и учитель Моисей умер около горы Нево, могила его не разыскана до сих пор, и ханаанцы как наши враги могли знать что‑то. Вы видите, что многие названия городов, вод и гор они перенесли из Палестины сюда…
— Если славяне и впрямь ханаанцы, — заметила Ольга. — У нас нет сказаний об этом.
— Славяне — очень мужественный, смелый, но доверчивый народ… Через ваши земли прошло уже столько племен, что вы не можете помнить предания их всех.
