о том, что их небольшой группе под командованием генерала выпала честь быть представленными премьер-министру, о том, как отважно сражался генерал в рядах простых солдат и как обидно будет, если он умрет такой вот глупой и нелепой смертью. Видно было, что его любили и уважали солдаты, а ещё, что воспитаны парни были в условиях жёсткой дисциплины. Даже на вопрос, хотят ли они выпить или покушать, отвечали «Так точно» или «Никак нет, мисс».
Адалин вышла в коридор, где, склонившись над носилками, проводил осмотр её отец. Вокруг шептались сельчане, пришедшие на шум. Кто-то высказывал предположения, другие давали советы, но мистер Виндлоу умел пропускать ненужное мимо ушей, продолжая делать своё дело. Он вздохнул. Адалин подошла к нему и взглянула на лежавшего мужчину. «Такой молодой и уже генерал» — промелькнуло у неё в сознании. Девушка невольно залюбовалась правильными отточенными чертами скуластого лица, чёрными как смоль длинными волосами, кое-где спутанными, мокрыми и перепачканными землёй. Она аккуратно убрала мокрую прядь с красивого лица и спросила:
— Что с ним? — после вопроса звенящая тишина оглушила присутствующих. Все затаили дыхание.
— Он жив, но очень слаб, — констатировал отец. Затем он обратился к солдатам. — Придётся оставить его здесь на некоторое время. Больницы у нас нет, особо тяжёлых пациентов мы селим в гостевых комнатах. Обычно их не бывает много. Молодые люди, помогите мне перенести вашего главнокомандующего в ту комнату, — он указал рукой на дверь, хватаясь за носилки с одной стороны. — Нужно снять с него одежду и амуницию. Ада, приготовь горячую воду.
День был долгим и лишь под вечер доктор сумел возобновить приём. Важного пациента оставили в комнате, обложив постель грелками. Несколько раз в день Адалин делала ему уколы, чтобы хоть немного восстановить силы человеку, который сам был не в состоянии пить и принимать пищу. Она вызвалась ночевать в его комнате, чтобы быть наготове сразу всё объяснить, если генералу вздумается очнуться среди ночи. Но дни шли, а состояние несчастного оставалось неизменным.
Глава 5
Разве может быть что-то не так, когда всё прекрасно? Если бы Бьянка не обладала критическим мышлением и принимала с радостью и рвением всё то хорошее, что снисходило на неё без особых на то усилий, то жила бы она себе и не знала печалей до поры до времени. Но всё же мисс Инноченти с каждым днём пребывания в стенах гильдии всё больше задавалась вопросом «зачем?». Зачем их кормят на убой, зачем каждые три дня проводят кропотливый медицинский осмотр, зачем не дают нормально работать? Последний пункт особенно волновал девушку. Она шла сюда работать горничной. В её представлении труд служанки заключался в стирании рук до крови, стаптывании подошв до дыр, в больной спине под вечер и дичайшей усталости без продыху. В приюте, конечно, они не пахали на износ, но зато в любимой книге детства девушки одна несчастная сиротка трудилась именно так. Правда потом очаровала принца и стала принцессой, но ни на что подобное практичный ум юной леди не рассчитывал. Здесь же, в гильдии, они почти не работали. Им, конечно, давали задания ежедневно, кроме выходных, когда можно было свободно передвигаться по городу и делать, что вздумается — тоже удивительное открытие. Однако, часто доходило до смешного. Как-то Лоре поручили подмести крыльцо, а Бьянке — убрать увядшие розы с куста в саду. Собственно, на этом работа была закончена и как бы Бьянка ни приставала к старшим горничным, никаких других указаний не поступало.
Когда девушка с большим трудом застегнула пуговицу платья на груди, она твёрдо решила теперь воздерживаться от сладкого. Однако, во время обеда в тот же день заметила, что её порция стала меньше и вместо десерта из трёх блюд ей поставили одно небольшое пирожное.
Лора почти не обращала на это внимания. Она всё ещё была уверена в том, что именно такими и должны быть сносные условия труда.
Обе девушки вместе с группой сослуживиц спускались по широкой лестнице в подвал гильдии по привычной дороге. Чем ниже они оказывались, тем сильнее их обдавало жаром. Спустя мгновение, ноги в чёрных туфлях ступили на кафельный пол. Перед взорами открылась панорама общественной бани, служившей гордостью учреждения. Три широкие чаши с чистой горячей водой были усеяны девушками разных оттенков кожи, но все они были прекрасны, нежась в облаке пара, окутавшем помещение. Никто не стеснялся наготы. Красавицы походили на гаремных наложниц арабского султана с картин Жана Леона Жерома. Для полноты впечатления не хватало лишь евнуха, следящего за порядком и изобилия украшений на прелестницах.
Бьянка и Лора быстро разделись. Они аккуратно сложили свою одежду на полочку у стены, после чего тихонько, стараясь не поскользнуться, спустились по узкой лесенке и погрузились в горячую воду. Какое это было блаженство. Бьянка даже глаза закрыла от удовольствия. Она обожала приходить сюда и только в этом месте находила в себе силы на какое-то время забыть о тревогах и изгнать подозрения. Обычно её хватало на пару минут.
— Я уже не влезаю в платье, представляешь? — тихо проговорила она.
— Ой, моё тоже уже еле сходится! Надо с этим что-то делать, — поддакнула Лора.
— Есть поменьше, — продолжила Бьянка.
— Мне кажется, надо сказать главной, чтобы нам платья поменяли, если они сами не догадываются. Хотя странно, рост и вес меряют каждые три дня. — Лора оттолкнулась от стены и поплыла к противоположной.
— Вот и я говорю — странно, — прошептала блондинка самой себе.
Когда Лора вернулась, Бьянка всё так же прижималась спиной к стене бассейна, уложив голову на край кафельного борта. Лора слегка плюхнула ладошкой по поверхности воды и несколько капель упали на лицо задремавшей девушки.
— Эй, перестань! — возмутилась она. — Напугала.
— Прости, — рассмеялась Лора и угнездилась рядом с подругой. — Когда мы в первый раз тут оказались, мне было дико неловко, — поведала девушка.
— Да, когда раздеваешься на людях — приятного мало, — ответила Бянка, которая, по правде говоря, после долгих лет в приюте не испытывала подобной неловкости.
— Я не о том. Посмотри на стены и потолок, — Лора указала подруге на то место, где угадывалась потёртая временем старинная фреска. — Приглядись, что они делают.
Бьянка пригляделась, ей пришлось даже сощуриться.
