За рулём был брат Роберто. Спьяну его потянуло на подвиги, и он постоянно гнал машину на бешеной скорости, лишь слегка притормаживая на крутых поворотах. В какой-то момент они увидели впереди девушку на велосипеде. Она ехала по краю шоссе. Брат Роберто решил позабавиться и слегка напугать девчонку, проехав на скорости свыше ста пятидесяти километров в час вплотную к ней. Но нетрезвый лихач не рассчитал свой манёвр, так что «Бьюик» своим правым крылом буквально снес велосипедистку в придорожный кювет. Когда, спустя несколько минут, они осматривали пострадавшую, девушка ещё дышала, но по её закатившимся зрачкам и слабеющему пульсу было не сложно понять, что в самое ближайшее время душа несчастной покинет тело. Височные кости её черепа были глубоко вдавлены в мозг, правая рука неестественно вывихнута. Своей позой она напоминала сломанную куклу. Конечно, по всем законам морали они должны были немедленно отвезти пострадавшую в больницу, но страх оказаться в тюрьме железной хваткой взял их за горло… И братья уехали, бросив сбитую ими девушку умирать на дороге. С тех пор Роберто жил с постоянным ощущением вины, которое не давало ему покоя. Он и специальность хирурга выбрал только для того, чтобы избавиться от этой занозы у себя в мозгу. Ганессо очень надеялся, что, отвоёвывая у смерти людские жизни, он вернёт себе душевный покой.
Очнувшись от своих мыслей, Роберто твёрдо произнёс:
– Я против. Может быть спасательный вертолёт будет здесь всего через несколько часов и лётчика ещё можно будет спасти. Мы не должны брать на себя роль Бога, решающего, кому пришло время умереть, а кому – нет.
Глава 6
Его беспомощное, накрытое простынёй тело куда-то торопливо везли длинным полутёмным коридором. Сталь каталки обжигала холодом обнажённую кожу спины. Он не видел лиц сопровождающих его людей. Но испытывал к ним острое чувство благодарности, ибо был уверен, что его торопятся доставить в операционную, чтобы спасти. «Значит, мой „мотор“ всё-таки отказал! – с изумлением догадался он. – Странно, ведь смешной доктор обещал мне… Интересно, когда это случилось и почему я ничего не помню?». И тут же ему в голову пришёл естественный ответ: «Ну, конечно же! Сердце остановилось внезапно, и в ту же секунду я отключился. Точно также гаснет экран телевизора, если выдернуть штепсель из сети. Причём потерять сознание я мог когда угодно, и где угодно. Например, заказывая себе пиццу в итальянском кафе через улицу от своего дома. И всё же, почему это случилось со мной, ведь смешной доктор дал мне гарантию?!».
Не смотря на весь трагизм положения, его утешала мысль о том, что, судя по всему, окружающие люди быстро разобрались в ситуации и вызвали скорую помощь. Через несколько минут его должны были подключить к специальной аппаратуре, после чего запустить сломавшийся «мотор».
И вдруг страшная догадка буквально парализовала сознание: его тело было накрыто простынёй целиком, включая голову! Обычно так поступают только с покойниками. Значит, его нашли где-то на улице, лежащим без сознания, и привезли в госпиталь слишком поздно. И здесь, пока врачи с ним разбирались, он умер! «Господи, почему это случилось сейчас, когда все страхи, казалось, навсегда остались в прошлом! Значит, смешной доктор всё-таки обманул меня! Но почему?! Ведь я никогда не позволял себе прогибаться под враждебными обстоятельствами!».
Нандо Чаввадо почувствовал, как слёзы острой жалости к себе катятся по его щекам. Он никогда не позволял себе плакать, но сейчас это происходило помимо его воли. В этот момент Нандо вдруг услышал приглушённые голоса, идущие откуда-то сверху:
– Послушай, говорю тебе, там кто-то есть. Надо поднять эти кресла и проверить.
– Вот ты этим и займись, а мне некогда искать трупы, мне и живых раненных хватает.
Вначале Нандо решил, что слышит ангелов, но потом узнал голоса капитана их регбийной команды Антонио Переза и Сербино Аранцо. Вскоре те перестали препираться и общими усилиями подняли несколько тяжёлых кресел, под которыми лежал Чаввадо.
– Парни, здесь Нандо!
– Он умер?
– Не знаю.
– Может, это и к лучшему, бедняга хотя бы не узнает, что его сестра и мать сильно поломались при падении самолёта.
– Да нет же, он жив. Смотрите, у него слеза на щеке!
Нандо с трудом возвращался к жизни. Страшные слова о тяжелораненых сестре и матери прошли мимо его сознания, поэтому Нандо продолжал по инерции мыслить только что пережитыми в бессознательном состоянии образами, тревожно прислушиваясь к ощущениям в груди.
Дело в том, что Нандо родился с тяжёлым пороком сердца. До тринадцати лет доктора регулярно – несколько раз в год с прискорбным видом сообщали его отцу и матери, что их сыну осталось жить от силы два-три месяца, от силы полгода, да и то при хорошем уходе. Но каждый раз отмеренный обречённому мальчику срок продлевался ещё на несколько месяцев, и так год за годом.
В конце концов, родители Нандо превратились в настоящих параноиков, болезненно пекущихся о здоровье своего хилого чада. Мальчика постоянно оберегали от любых инфекций, физических нагрузок и отрицательных эмоций. Нандо рос настоящим тепличным растением. Такая пытка продолжалась до тех пор, пока ему не исполнилось тринадцать лет. В этот год его родители получили крупный кредит в банке и сумели оплатить сыну очень дорогостоящую операцию на сердце в южноафриканской клинике у самого известного в мире специалиста в этой области. Операция была сделана на столь высоком уровне, что пациент сразу был избавлен от приёма специальных препаратов, всевозможных ограничений по нагрузке и питанию и от регулярных визитов к врачу. Фактически хирург сумел чудесным образом превратить инвалида в совершенно здорового человека. А ведь в других клиниках мира прооперированные люди были вынуждены годами принимать лекарства, помогающие сердцу, но «сажающие» их печень и почки. Они должны были постоянно наблюдаться у специалиста, то есть по-прежнему ощущали себя физически неполноценными людьми.
Но Нандо повезло попасть под скальпель к гению. На прощание великий хирург со смешным лицом комика, шутливо подмигнув, шепотом, чтобы не слышали родные Нандо, сказал на ухо мальчишке: «Я сделал тебе новое сердце, сынок. Оно особенное. С моей личной гарантией. Теперь ты можешь бегать, прыгать и делать всё, что вытворяют твои сверстники. Не бойся, оно справиться с любой нагрузкой. Но помни, пока ты веришь в себя и борешься, оно тебя ни за что не подведёт. Я это тебе обещаю. Но если ты когда-нибудь всерьёз начнёшь хныкать и вешать нос, сделанный мною „мотор“ может забарахлить. Так уж он устроен».
С тех пор Нандо жил с постоянным стремлением быть первым во всём. Больше всего на свете он боялся струсить и перестать верить в себя. Каждый раз, одерживая очередную победу, добиваясь чего-то значимого в жизни, он мысленно видел, как смешной доктор одобрительно кивает ему своей седой головой с большими смешными ушами и рыхлым, похожим на картошку носом. Но главное после каждой своей победы он физически ощущал, как вместе с притоком в его кровь «гормона чемпионов» – адреналина его сердце начинает биться радостнее и энергичнее.
В редкие же минуты уныния, его сомнения и страхи сразу как рукой снимало, едва только стоило ему вспомнить о предупреждении своего спасителя. Вот и сейчас Нандо привычным усилием воли отогнал от себя мнительные мысли о возможных проблемах с сердцем. Он снова знал, что пока он верит в себя, с его внутренним «мотором» всё будет в порядке, ведь это ему обещал смешной доктор.
Глава 7
Погода постоянно ухудшалась. Ночью температура могла опуститься до отметки в 30—40 градусов. К тому же, согласно пометкам на штурманской карте из кабины пилотов, выжившие пассажиры находились на высоте свыше четырёх тысяч метров. В здешней разряженной атмосфере было трудно дышать; в условиях недостатка кислорода мозг быстро уставал, сознание туманилось. Не удивительно, что многие из тех, кто находился внутри потерпевшего аварию самолёта, были растерянны и близки к панике. Чем темнее и холоднее становилось за пределами тесного убежища, тем чаще в разных концах салона раздавались возгласы страха, плач, слова молитвы.
Но наибольшие опасения внушал борттехник самолёта. Он явно помешался от пережитого страха. Несколько часов назад, когда капитан регбийной команды Антонио Переза, а также Роберто Ганессо пытались выяснить у него, почему не работает рация, этот маленький человек, хитро улыбнувшись и сладостно закатив глаза, сообщил, что рация и не может работать по причине того, что аккумуляторы для неё остались в хвосте.
– А хвостик то «тю-тю» – мы потеряли по дороге сюда! – расплывшись в совершенно идиотской улыбке, заключил единственный уцелевший член экипажа.
