на землю, юноша уже более ходко зашагал вперёд, внимательно осматриваясь вокруг. Опасность могла возникнуть в любое время и в любом месте, и совсем не время расслабляться. Он и не расслаблялся.
То тут, то там вспархивали с веток птицы, иногда возникало ощущение, что кто-то смотрел ему в спину, но Белозёрцев, сколько не оглядывался, так никого и не заметил. Кое-где встречались следы человеческой деятельности: засеки на деревьях, уложенные в ряд брёвна или хворост. Временами попадались грибы: то подосиновик показывал свою красно-оранжевую шляпку, то коренастый боровичок грозил из-под корней крепкой белой ножкой.
Ломая густой папоротник, Вадим спускался в неглубокие лесные ложбины, где россыпью жёлтых огоньков жили лисички. Дорога была неблизкая, и к тому же неизвестная. Продукты у него имелись, но он всё равно выкручивал попадавшиеся грибы, набивая запасной мешок белыми да лисичками. Варить их недолго, при этом они всегда вкусны и безопасны.
До обеда Вадим набрал их где-то с полмешка. Он взглянул на солнце, что уже вошло в зенит, и остановился передохнуть, увидав неподалеку лесной ручей. Места шли пока ещё не глухие, и изредка попадались узкие тропы, проделанные то ли охотниками, то ли лесным зверьём.
Набрав полный котелок воды, Вадим разжёг костёр и принялся за приготовление пищи. Отварив грибы, он бросил в кипяток горсть гречки и через час, шумно отдуваясь и обжигаясь, уже ел грибную кашу. Острый запах дыма на время отогнал вездесущих комаров и распугал осторожное лесное зверьё. Мертвяков, что обязательно заглянули бы к нему на огонёк, здесь пока не имелось.
Затоптав кострище, Белозёрцев снова отправился в путь. Идти было тяжело. Мешал неудобный мешок, больно било по ногам оружие, а ориентироваться с наступлением предвечерних сумерек становилось всё сложнее и сложнее. Особенно мешал палаш с волнообразным лезвием, что висел в верёвочной петле, ножен для него у Вадима не было. Клыч же ножны имел и поэтому примостился у него за спиною в мешке. Глянув на небо и темнеющий лес, Вадим задумался о ночлеге: смеркалось, и лес уже не казался таким дружелюбным, как прежде.
В конце концов, он наткнулся на крохотный овражек, скорее даже промоину от спешащих с холма дождевых потоков: вполне подходящее место для ночёвки. Одному в лесу некомфортно и страшно, и до наступления темноты он успел натаскать старых сухих сучьев, да и воду нашёл в одной из промоин совсем недалеко. Воду нужно было отфильтровать и вскипятить, для того чтобы пить. Кое-как с помощью деревянной кружки, котелка и ткани с песком он справился и с этой задачей.
Поставив котелок на огонь, Вадим, чтобы не терять времени даром, отправился за топливом. Валежник про запас Вадим собирал почти в полной темноте, пользуясь лишь слабым отсветом костра, что сыпал искрами из неглубокого оврага. Ветки и сучья были сухими, запах костра несильным и на расстоянии быстро терялся. Выбрав корягу побольше, Вадим сел и устало уставился на костёр.
Вода вскипела, и он закинул в неё грибы. Вместе с прихваченным из деревни куском сала и ржаными сухарями должно быть сытно. Еды пока у него имелось достаточно. Он основательно пошарил в домах посадских жителей, ещё когда жил у Маруси. В мешке лежала копчённая до черноты колбаса, засушенная до каменного состояния. Лежала там и сушёная рыба, мечта любого поклонника пива. Дополняли «НЗ» глиняные горшочки с маслом и смальцем.
Поев, Вадим достал новый кинжал и в неверном свете костра стал его рассматривать более подробно. Тонкий узкий клинок больше всего напоминал штык от винтовки. Штык, правда, основательно проигрывал кинжалу. Кинжал, конечно же, явно острее, красивее и, пожалуй, длиннее.
Очистив узкий клинок от грязи и мусора, Вадим вложил его снова в ножны и взялся за фламберг. В голове вертелось название меча, но память отказывалась его называть, как он не напрягал её. Ну, и ладно. При свете огня палаш выглядел поистине зловеще. Покрытый сверху чёрной кровью и ещё чем-то, он не отсвечивал и не бликовал, а казался матовым, словно был покрыт виниловой бронированной плёнкой.
Пожав плечами, Вадим воткнул его несколько раз в землю, надеясь очистить от грязи и отложений. Это не помогло, клинок по-прежнему казался покрыт каким-то веществом. Белозёрцев не поленился и, поднявшись с коряги, ополоснул фламберг горячей водой, потёр его куском тряпицы. Мокрое лезвие заблестело водяным блеском, но не очистилось.
Заинтересовавшись, Вадим решил подержать его над огнём и сунул кончик лезвия под пляшущие язычки пламени. Несколько секунд ничего не происходило. Пламя нехотя облизывало смертоносное железо, но потом что-то пошло не так.
Внезапно огонь вспыхнул, зашипел, извергая невыносимое зловоние. Кончик меча раскалился и замерцал. От неожиданности Вадим дёрнул его на себя, но не рассчитал силы, свалился наземь, забарахтался, вскочил и замер, удивляясь собственной глупости.
Раскалённый кончик меча по-прежнему светился, постепенно остывая, и в тоже время возмущённо шипел. От него во все стороны расходился вонючий и едкий дым с кислотным привкусом. Морщась от дыма и судорожно кашляя от того, что неудачно вдохнул эти зловонные испарения, Вадим отошёл в сторону и сунул клинок во влажную землю. Тот негодующе зашипел, но чёрный и влажный лесной торф быстро успокоил возмущённое лезвие.
Ещё немного пошипев, фламберг постепенно успокоился. Это почувствовал и Вадим и, дёрнув на себя палаш, вынул его из земли. Держа меч на весу, внимательно осмотрел со всех сторон и вернулся с ним обратно к костру.
Здесь он ещё раз рассмотрел клинок. Был он вполне обычным, за исключением волнистого лезвия. Гарда его, впрочем, была витая и сложная. Рукоять составная, с металлическим яблоком на конце, и плотно обвитая проволокой по всей длине хвата. Клинок был хорошо заточен, крепок и довольно увесист, а ржавчина, которую сперва увидел на нём Вадим, оказалась просто материалом другого цвета. Меч чуть по-другому лежал в руке Вадима, иначе, чем клыч, им хотелось и рубить, и колоть. Отличная штука! Остриё перестало мерцать злым оранжевым огоньком, вернув себе прежний чёрный цвет.
— Из чего же ты сделан? — вслух спросил Вадим. — Из серебра? Оно как раз быстро окисляется и чернеет. Нет, серебро не тот металл, чтобы из него клинки делать. Тупится быстро и мягкое слишком. Может, сплав? — рассуждал дальше Вадим. — Орихалк какой-нибудь… — фантазировал он, вспоминая вымышленные материалы компьютерных игр.
Между тем тьма окончательно сгустилась, время приближалось к полуночи. Громко заухала сова. В овраг залетел случайный порыв ночного ветра, шевельнув густые заросли лещины, что росла по краю. Туда Вадим не удосужился заглянуть, не до того было.
