записал ваше имя – по паспорту вы Марья Семеновна Гладкова? Не Мария? Кстати, где ваш документ?
Я молча достала из сумочки паспорт и положила перед ним. Странно, что майор не попросил его раньше, строча что-то в бланке.
– Итак, начнем. Расскажите, почему вы вдруг решили посетить чужую свадьбу, Марья Семеновна? Вы знакомы с женихом? Или с невестой? – прозвучал вопрос.
Я опешила. Вот так изящно, с иезуитской улыбочкой на лице, старший следователь парой вопросов «пристегнул» меня к убийству, намекнув, что я никак не случайная наблюдательница, а возможная подозреваемая. Стало не по себе от внимательного и требовательного взгляда Москвина, но мне удалось быстро взять себя в руки.
– Боюсь, господин следователь, ваш вопрос изначально некорректен. Потому что у меня не было желания вторгаться на чужой банкет. Более того, я вообще не была в курсе, что с противоположной стороны отеля есть такая же терраса, – ответила я как можно спокойнее.
– Ну, хорошо, хорошо… расскажите, что послужило причиной.
– Я стояла в дальнем углу нашей террасы. Услышала звуки, похожие на выстрелы, а затем мимо пробежала женщина с криками: «Убили». Я пошла посмотреть, что случилось.
– Именно в таком порядке? Вы пошли на звук выстрелов или же вас подтолкнул крик женщины?
– А какая разница?! – возмутилась я, но под укоризненным взглядом майора начала вспоминать. – Сначала выстрелы… а когда мимо пронеслась женщина, мы с Реутовым шли уже вдвоем.
– В какой момент он к вам присоединился? Откуда он вышел? Был ли взволнован или спокоен? – закидал меня вопросами Москвин.
– Я еще не спустилась с террасы, то есть практически сразу. И я не видела, откуда он вышел, наверное, из бара – рядом дверь. Но точно не с нашего банкета. Я бы заметила. И не был он взволнован! Скорее удивлен.
– То есть его в момент выстрелов рядом с вами на террасе не было?
– Нет.
– Теоретически у него была возможность убить девушку, пройти через коридор отеля и бар и выйти к вам, – задумчиво произнес майор. – И заняло бы это минуты три от силы.
– Вы его подозреваете?! – обвинение Реутова в убийстве мне показалось столь нелепым, что я забыла о своих обидах на него.
– Работа у меня такая – подозревать, Марья Семеновна, – с торжеством, как мне показалось, произнес Москвин.
– А, ну да, – не сдержала усмешки я и поймала его удивленный взгляд.
– Продолжим. Что вы увидели, когда прибыли на место преступления?
– Толпу женщин вокруг тела, лежащего на полу. Предваряя ваш вопрос, скажу – я поняла, что там невеста, потому что видно было белое кружевное платье. Женщины голосили, кто-то из них крикнул, чтобы вызывали скорую и полицию.
– Где был жених?
– Не знаю, – соврала зачем-то я.
– Странно, что вы его не заметили. Ведь он там находился, а перепутать его с простым гостем было бы затруднительно. А почему рядом с телом не было мужчин, как думаете? Вы видели, когда они пришли?
– Почти сразу вслед за нами. Явились дружной толпой. А где прятались до выстрелов, спросите у них. И не среди них ли был преступник? А чем не версия? Семь-восемь пьяных мужиков сховались в укромном местечке, один вполне мог незаметно покинуть собутыльников, сделать дело и опять влиться в компанию. Главное ведь – узнать, у кого был мотив убить молодую женщину? У покинутого ею любовника, например, – разговорилась вдруг я.
– Не заметили чего-то необычного? Например, кто-то особенно бурно выражал эмоции. Или, наоборот, был чересчур спокоен? – прервал меня Москвин.
– Нет. Послушайте, над входом нет камеры? Может, на записи с нее видно, кто стрелял и откуда? С нашей стороны камера висит прямо над дверью.
– И там висит, но не работает. Как, кстати, и ваша. Мы смогли получить видеозапись лишь с главного входа и въездных ворот. Кроме Реутова, с восемнадцати ноль пяти и до момента выстрелов никто на территорию не въезжал и не входил. Выехала только одна машина – в ней отбыли в аэропорт молодожены. Реутов на террасе, где произошло преступление, постоянно находился в поле вашего зрения? – задал вдруг вопрос майор, пытливо вглядываясь мне в лицо.
– Да, он был рядом, – не дрогнула я.
– Почему вы с ним не дождались полиции?
– Потому что и без нас вам работы хватило, не так ли? На террасе человек сорок свидетелей, кто-то, наверное, видел убегающего преступника. Например, та женщина, что побежала в нашу сторону. Ее спрашивали?
– Ее опросили в первую очередь, Марья Семеновна, – спокойно сообщил следователь, хотя я ответа и не ждала.
– Что можем поведать вам я или Григорий, прибывшие на место после свершившегося преступления?! – вновь возмутилась я: мне надоел этот бессмысленный разговор. Однако стало интересно, почему Москвин так цепляется к Реутову? Но такой вопрос майору я задать не могла.
– Это заказное убийство? – неожиданно для себя самой, спросила я.
– Почему вы так решили?
– Вы сказали, два выстрела…
– Я не говорил.
– Ну, хорошо. Я слышала два выстрела.
– Их было три. Все три – не смертельные, из травматического оружия. Женщина умерла от удара об угол кованого вазона с цветами при падении. В этот момент на террасе никого не было, все гости были внутри здания. Банкет, в отличие от вашего, там был накрыт в самом ресторане.
– И это понятно – места для размещения такого количества гостей на террасе нет. Наша свадьба более скромная. К тому же там в вазонах высажен целый сад. Вопрос в том, почему рядом с невестой никого не было? Что она делала одна среди пальм и фикусов?
– Ну, это объяснилось очень просто. Тайно вышла покурить, несмотря на то что в ее положении это очень вредно.
– Она была беременна?! – ужаснулась я.
– К сожалению, это так. Пагубная привычка женщины привела к гибели двоих: матери и ребенка. Вот так быстро овдовел известный пианист Никита Тицианов, – с нотками сочувствия в голосе ответил Москвин.
Ну, конечно же! Вот почему лицо жениха на миг показалось мне знакомым – Никита Тицианов был любимым учеником моей мамы. Я помнила его совсем мальчишкой, мама занималась с ним у нас дома, каждый раз после его ухода повторяя, что тот несомненный талант. Не сказать, что я знала его семью. Но кто-то же приводил его на занятия. Наверняка мать или бабушка.
– Так вы все-таки знакомы с женихом, Марья Семеновна, – вздохнул следователь. – Расскажите-ка об этом факте подробнее.
– Вряд ли несколько мимолетных встреч взрослой девушки и ребенка можно назвать знакомством. Моя мама давала маленькому Никите уроки музыки на дому, – поспешила я разочаровать майора.
Когда Москвин ушел, я
