Скай прислонил палку к надгробию и полез в карман. Ветерок, едва дувший, когда он вошел на кладбищенский двор, теперь усилился. Взяв спичку большим и указательным пальцами, он плотно прижал ее к боковой стенке коробка и прикрыл ладонями, затем чиркнул. Пламя занялось с первого раза; Скай легонько постукивал головкой по картону, пока ярко-желтый язычок не окреп и не пополз вверх по древку. Лишь тогда он поднес его к могильной плите.
Так вот почему не получилось прочитать на ощупь! Это вовсе не буквы — по крайней мере, не английские. Ведь руны прежде всего служили условными символами, и сейчас свет упал именно на знак, напоминавший неровное зубчатое R.
Камни из сундука внушали Скаю страх, но загадочная эпитафия вызвала жгучий интерес. Он поднес огонек ближе к надгробию, с восхищением заметив, как красиво желто-голубые сполохи оттеняют красные насечки. Ощутив резкую боль, он разжал пальцы. Спичка упала на дерн, вспыхнула и потухла.
Скай торопливо достал следующую. Как красивы руны при свете пламени! Он вновь чиркнул — в темноте пролетела искра.
Справа послышалось громкое тяжелое дыхание. Подобно ледяному ветру, оно обожгло руку и мгновенно потушило занявшийся огонек. Вскрикнув, Скай подскочил и метнулся прочь — оступился, упал навзничь и принялся яростно взрывать землю ботинками в попытке уползти подальше. Скай перевалился через могильную плиту, скользнул по траве, стукнулся о камень и вдруг провалился в грязь. Густая, вязкая слякоть облепила ноги, в ноздри ударил сырой запах глины. А там, откуда доносился хрип, тьма словно уплотнилась. Дыхание, погасившее пламя, обретало плоть — в тусклом, призрачном свете клубился сгусток мрака. Скай ударился спиной о надгробие, с трудом передвигаясь в хлюпкой кладбищенской жиже. Перед ним высилось существо, закутанное в длинный плащ. Скай знал, что даже при свете дня не увидит под остроконечным капюшоном лица.
Снова послышался болезненный хрип — будто воздух заклокотал в полных воды легких; бульканье сложилось в слова:
— Принеси… Отдай их мне!
Длинный рукав колыхнулся, и костлявые пальцы потянулись к Скаю.
Должно быть, он проснулся от собственного вопля, а может, просто так сильно дрыгал во сне ногами, что грохнулся с постели. Спасаясь от истлевших рук, Скай перекатывался по полу, пока не наткнулся на преграду. Сообразив, что это не могильная плита, а деревянная стенка шкафа, он вскочил, бросился к двери и щелкнул выключателем.
Одеяло дыбилось среди мятых простыней, словно пирамида. Скай рывком стянул его на пол, заглянул под кровать и в шифоньер. Ничего не обнаружив, он снова улегся и натянул покрывало до самого подбородка. Как ни странно, ему быстро удалось заснуть.
Скай открыл глаза, когда солнце уже добралось до самых дальних уголков комнаты.
— Это сон, — произнес он вслух. — Просто очередной кошмар.
Скай еще немного понежился в постели, наслаждаясь теплом летнего дня и глядя в потолок. Дедово наследство занимало все его мысли. Каникулы начались, и теперь ничто не помешает раскрыть тайну морского сундука. Между прочим, нигде не сказано, что искать разгадку надо обязательно ночью, однако лучше подождать, пока родители уедут в магазин.
Улыбаясь, Скай сел и спустил ноги на пол, где накануне оставил кеды, — пятки глухо ударились о деревянные половицы. Он глянул вниз и недоверчиво потер глаза.
Обувь валялась под полуоткрытым окном. Скай закрыл его, наклонился и тронул подошву, но тут же в изумлении отдернул руку. Пальцы покрывала густая грязь, пахнущая глиной. От нее веяло могильным холодом.
— Дорогой, ты ведь помнишь, какой сегодня день?
Скай наблюдал, как мама снует по кухне, раскладывая еду по тарелкам. Она опять увлеклась вегетарианством, так что на завтрак была яичница с грибами и помидорами, хотя домочадцы предпочли бы сосиски и бекон.
— А что? — пробубнил Скай.
Он отхлебнул чай, который, впрочем, тут же пролил: отец вошел в кухню и от души хлопнул его по плечу.
— Эй! — возмутился Скай, но Генри лишь усмехнулся. — Так что за день сегодня?
— Каникулы начались…
— Ха! А то я не знаю!
— …Так что Кристин приезжает к нам на две недели.
Вот это новость! Скай подавил стон отчаяния, а Генри изобразил, будто болтается в петле, выкатив глаза и свесив язык. Как раз в этот момент Соня и обернулась.
— А ну прекратите, вы оба! — Она неодобрительно покачала головой и поставила перед сыном тарелку. — В чем дело? Раньше вы с Кристин были не разлей вода. Что между вами произошло, Скай?
— Она изменилась, — промычал тот, запихнув в себя гриб.
— А ты разве нет? И перестань говорить с набитым ртом.
Скай медленно пережевывал яичницу, пытаясь выиграть время. Нет, он-то остался прежним. Уж по крайней мере, в сравнении с Кристин. Юноша точно помнил, в какой момент произошел перелом.
Генри получил тогда работу в Абу-Даби, они всей семьей переехали в Персидский залив, и Скай не виделся с Кристин целый год. Ее как раз отправили в престижный интернат, потому что мать, сестра Сони, то и дело ездила в командировки, а отец давно умер. К тому же тетушка решила, что ее дочери пора стать настоящей леди.
Скай только посмеялся над этой новостью: ни один пансион не усмирит разбойницу Кристин. Он получал от нее множество электронных и обычных писем, которые только подтверждали: кузина и не думает сдаваться. Но послания приходили все реже, а потом связь и вовсе оборвалась.
Тем не менее Скай с нетерпением ждал встречи. К тому времени семья вернулась в Лондон, и он пошел в новую школу, где никого не знал — все немногочисленные друзья остались в Заливе. Он так скучал по Кристин! Ведь им всегда было весело вместе.
И вот в один прекрасный день она вошла в дом, и Скай сразу понял: все кончено. Буйная копна волос сменилась аккуратной укладкой. С умело подкрашенных губ слетали одни только едкие усмешки, не всегда доступные его пониманию. Изменилась даже манера речи — теперь Кристин говорила жеманно и нараспев. Впрочем, до бесед с братом она все равно не снисходила и целыми днями болтала по мобильному телефону с друзьями на затейливом школьном жаргоне.
Да, прошлогодний визит двоюродной сестры обернулся сущим кошмаром. Две недели после отъезда девушки Скай приходил в себя. Вытащить Кристин из дома было почти невозможно — она утратила интерес ко всем их любимым играм, разве что неохотно соглашалась выходить за покупками. А ведь ее шкаф и так ломился от нарядов! Казалось, хуже быть не может, но, когда кузина приехала на Рождество, Скай понял, что ошибался. На этот раз Кристин отказалась даже от вылазок в магазины и все неделю проторчала перед телевизором.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
