Лоренцо Медичи по прозвищу Великолепный, хозяин и господин Флоренции, тем временем приближался к семейству Альба в компании высокого мужчины.
– Посмотри, Джованни, как выросла Лань, – восхищенно шептал он своему спутнику. – Будь я моложе, эх… Кажется, ангел спустился к нам с небес на пир.
– Она чудесна, – согласился граф Джованни Пико делла Мирандола, философ, приближенный к Лоренцо. Его серые глаза внимательно изучали каждое движение девушки. – Так пламя непостоянно и прекрасно, согревает нас своими всполохами, но стоит приблизиться к нему – и обожжет, оставит язвы и боль.
– Джованни, ты несправедлив к ней, дитя Альба – самое чудесное из всех существ, что когда-либо ступали по улицам Флоренции. И к тому же весьма умна, воспитанна… идеальная жена для какого-нибудь счастливца, – Лоренцо Великолепный с трудом оторвал взгляд от изящной фигурки девушки и торжествующе оглядел зал и гостей. Взор его остановился на мрачном худом монахе, и лицо правителя омрачилось.
– Зачем он здесь?
Пико делла Мирандола невинно поднял бровь:
– Кто? Аааа… Савонарола… не думаю, что он пришел развлекаться.
– Он пришел портить праздник, – Лоренцо злился, и при этом его и так выдающаяся вперед нижняя челюсть сильно перекашивала лицо. Хозяин Флоренции привлекательностью не отличался, но любил окружать себя красотой, изяществом и творчеством. А Савонарола смотрелся на фоне пышно наряженных гостей как ворон среди стаи попугаев.
– Он не явился ко мне с визитом почтения после назначения настоятелем Сан-Марко.
– Он наверняка был занят наведением порядка в монастыре, – улыбаясь, ответил Пико делла Мирандола. Его серые глаза внимательно следили за выражением лица Великолепного. Взгляд философа не упускал ни малейшего движения, он любил разглядывать людские лица. Особенно в таких ситуациях.
– Будь проклят тот день, когда я послушался твоего совета и пригласил его во Флоренцию. Он здесь меньше года, а уже обрел такую власть над умами прихожан, что это нас беспокоит. Ты говорил, он повлияет на Пьеро, но мой сын по-прежнему глуп и распущен. Посмотри, как он вьется вокруг Джованны Альба – как голодный волк. Облизывается и ничуть не смущен присутствием ее братьев.
– Фра Джироламо уже говорил с ним несколько раз. И еще много раз проведет беседу.
– Я разочарован. Ни ты, ни Анджело… ни Савонарола… Никто не смог вбить в голову моего сына ни одной умной мысли.
– Все впереди, Великолепный. Время есть, ты молод и крепок. У Пьеро еще будет возможность научиться у тебя дипломатии и мудрости.
– Сомневаюсь, – Лоренцо развернулся и пошел прямо на семейство Альба, приветствовал их, как дорогих гостей. Делла Мирандола остался стоять вдалеке, внимательнее разглядывая братьев и сестру. Он Джованну видел как-то еще девочкой, но теперь она изменилась. Чем сильнее ее совершенная красота привлекала его взгляд, тем больше досады он испытывал. Не о женщинах хотел он думать сегодня. А о вещах куда более важных.
Синьор Альба представил Лоренцо Медичи Марко. Великолепный жестом пригласил доктора пройтись по зале.
– Давно ли вы практикуете?
– Вот уже три года, – откликнулся Марко.
– И как вы находите меня? – шутливо спросил Лоренцо.
Марко посмотрел по сторонам, чтобы быть уверенным, что его не услышат посторонние.
– Сильные желудочные боли, – сказал он.
Лоренцо Медичи от удивления отпрянул от своего собеседника, но потом в его глазах зажегся смех:
– Ну, конечно, вы говорили с моим врачом…
– Нет, мессер, я не имел чести.
Лоренцо внимательнее вгляделся в некрасивое лицо своего собеседника: Марко был среднего роста, из-под алой шапочки выбивались редкие тонкие черные волосы. Неправильной формы нос, совиные, печальные глаза, но взгляд вдумчивый, внимательный, словно он постоянно анализировал происходящее вокруг.
– Но как…
– Ваша бледность и блеск глаз, бескровность губ и сыпь на подбородке. Есть много причин, по которым я могу определить проблемы.
– И можете найти решение? – спросил Лоренцо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Марко колебался. Он скрыл от Великолепного, как и от всех остальных, тот факт, что с детства имел способность чувствовать недуги людей. До того, как он выучил названия болезней и органов в университете, он угадывал место, где человек испытывал боль. И почти всегда он связывал болезни с цветами. Самые страшные виделись ему красными, и сейчас розовая дымка окутывала Лоренцо Медичи. Но скажи он это – и его сочтут за мага, и тогда его судьба будет незавидной. К тому же… мало видеть болезнь. Надо знать, как бороться с ней.
– Можем попробовать, – осторожно ответил он. – Но такая боль обычно только увеличивается.
– Я пришлю за вами, – быстро ответил Лоренцо. У него было свойство быстро понимать сущность людей. И Марко виделся ему умным, целеустремленным и одаренным врачом. Про себя он решил последовать совету-просьбе синьора Альба и приблизить Марко к себе. Было в молодом докторе и еще кое-что, что невольно пробудило симпатию Лоренцо: они оба были некрасивы, но этим не отпугивали от себя, а привлекали.
Лоренцо быстро закруглил разговор, потому что заметил, как вороном к ним подлетает Джироламо Савонарола. Вот еще один непривлекательный человек: мясистые губы и большой нос, которые обычно приписывали людям, склонным к чувственным удовольствиям, на его высохшем лице смотрелись странно. А горящие фанатичной верой глаза пугали. И привлекали одновременно.
Чтобы увильнуть от разговоров с проповедником, Лоренцо представил ему Марко и ловко сбежал, оставив юношу на растерзание монаху.
– Я лекарь душ человеческих, – сказал Савонарола Марко. Его глаза сверлили некрасивое лицо доктора, и казалось, ему было особенно неприятно, что Марко смотрит на него, слегка улыбаясь.
– Чудесно, а я предпочитаю врачевать сосуды для души. Тела людей.
– Тела есть прах, нечего лечить то, что уйдет в землю. На то воля Божья, когда кому жить и умирать. Надо заботиться о бессмертной душе, а не о теле.
– Не соглашусь с вами, достопочтенный фра Джироламо, не соглашусь. Вот скажите мне, разве не чудесно, что вы можете читать проповеди в церквях и привлекать внимание народа? А между тем в речи участвует гортань, язык, зубы, дыхание обеспечивают легкие, а энергичные движения – мышцы. Если бы не было у вас голоса по причине простуды, как читали бы вы проповеди? А если бы не было сил, как дошли бы до церкви? Только сохраняя сосуд, можно развивать душу.
– Но также и растлить ее телесными наслаждениями, – возразил монах.
– А вот поэтому вы и читаете лекции: чтобы уши прихожан слушали, их мозг запоминал, и тело впоследствии служило для спасения души. Не так ли?
– Слышат душой.
– Разве? Глухой вас вряд ли услышит…
Савонарола наклонил голову чуть набок, оценивая достоинство, с каким держался Марко. Он собирался было ответить, но тут нечто привлекло его внимание за спиной юноши. Доктор обернулся: прекрасная Джованна с легким румянцем на щеках слушала что-то, что говорил ей Пьеро Медичи. На мгновение она подняла глаза и встретилась взглядом с Марко. И столько было мольбы в этом мимолетном взгляде, что Марко, позабыв о монахе, поспешил подойти к ней.
Савонарола смотрел на девушку, стыдливо опустившую глаза, потерянную среди всеобщей суматохи и праздника. И поначалу она показалась ангелом, который пришел сюда пристыдить всех собравшихся, но потом он рассмотрел дорогое платье и украшения на красавице и прищурил глаза: уж не сама ли вавилонская блудница явилась заправлять праздником у Медичи? Вон как вьются мужчины вокруг нее, изнемогая от желания и грязных мыслей. Кругом нее похоть, а эти волосы словно пламя Преисподней… Нет, не ангел перед ним, а демон. Самый страшный из всех возможных.
И в этот момент он услышал тихий голос графа делла Мирандола:
