Ошалев от столь неожиданных и решительных действий, Шенандоа лишь молча смотрела на него, стараясь казаться абсолютно спокойной. От того, как он обнимал большими, сильными руками ее плечи, вполне можно было позабыть о недавнем решении держаться подальше от этого мужчины. Теперь она была покорена обволакивающей мужской силой, излучаемой нависшей над нею мощной фигурой.
Он долго любовался обращенным к нему прекрасным лицом, ярко освещенным луной, затем медленно, все еще оставляя ей возможность увернуться, низко наклонился над девушкой. Его ноздрей коснулся свежий запах лавандового мыла. Она едва заметно встрепенулась, но так и не двинулась с места, когда его губы едва коснулись ее губ. Тогда он поцеловал ее снова. На этот раз горячие уста примкнули к ее устам чуть дольше, а руки погладили обнаженные плечи. Он поднял голову и снова заглянул ей в лицо. Широко распахнутые глаза сияли, как звезды, однако чудесное лицо оставалось по-прежнему неподвижным.
Шенандоа раздвинула было губы, чтобы прошептать его имя, но он снова припал к ним, позволив себе отведать зовущую, терпкую глубину ее рта. Сильные руки прижимали ее все плотнее, приспосабливая ее нежное, податливое тело к мощным изгибам его собственной фигуры, – словно он не мог насытиться этим объятием. От поцелуя что-то заискрилось у нее внутри, и эти искры породили пламя, мгновенно охватившее его тело.
И все же Роже отлично чувствовал, что она так и не расслабилась у него в руках. Как и не подумала вернуть ему поцелуй с ответным жаром. Она вообще не отвечала на его ласки. Говоря ее языком, они только что сыграли первую партию в покер, и его карта оказалась битой.
Роган неохотно разжал объятия, которые распалили его намного сильнее, чем он бы мог себе позволить. Впервые в жизни женщина будила в нем столь ошеломляющие ощущения. Он хотел ее – хотел страстно, однако не менее страстно хотел ощутить в ней ответное желание – под стать своему собственному. Он хотел заставить ее пылать у него в объятиях, а вместо этого ощущал ледяной холод. И в то же время сумел уловить отблески глубинного огня, дремавшего в потаенных уголках этой души и ждущего того, кто сможет выпустить его на свободу.
Проведя руками по нежной, гладкой коже, он снова ощутил едва уловимый трепет и с иронией прошептал, сжимая в сильных руках тонкие пальцы:
– Прикажете понимать это как: «Нет, Роже Роган, я не желаю с вами гулять – и нет, я не желаю, чтобы вы меня целовали»?
Шенандоа глубоко, прерывисто вздохнула и шепнула:
– Все правильно.
– Вы не сделали попытки меня остановить.
– Но вы ведь все равно собирались поцеловать меня, Роже, невзирая ни на что. Зато теперь, получив то, чего желали, можете успокоиться.
– Полагаете, одного поцелуя для этого достаточно?
– Для нас с вами более чем достаточно. Вокруг полно хорошеньких женщин.
– Женщин полно, но нет другой Шенандоа.
– Роже, я бы хотела поскорее вернуться в зал.
– Еще рано. Мне нужно о многом вам рассказать. Внезапно раздался взрыв грубого хохота: по улице двигалась компания подвыпивших старателей. Когда они скрылись во тьме, Роже поспешил увлечь Шенандоа и густую тень.
– Роже, нам давно пора вернуться. Хриплым, нежным шепотом, обдавая ее лицо горячим дыханием, он промолвил:
– Шенандоа, я хочу тебя, – при этом сильные руки снова привлекли ее вплотную. – Я вовсе не шучу. Я хочу тебя и обещаю быть очень-очень нежным. – И как бы в подтверждение этих слов его губы покрыли легкими, нежными поцелуями ее висок и ушко. Потеребив тихонько зубами тонкую кожу, он продолжал, уловив ее трепет: – Шенандоа, я знаю, что понравился тебе. Я успел прочесть это в твоих глазах в тот миг, когда ты позабыла о сдержанности.
Шенандоа, стараясь овладеть собой, не спеша перевела дыхание и возразила, осторожно подбирая слова:
– Сейчас и здесь не имеет значения, нравится мне что-то или нет. Я профессиональный игрок. Мне не следует...
– Но ты же остаешься женщиной! Невероятно желанной для меня женщиной. Приходи нынче ночью ко мне в отель.
Шенандоа изо всех сил уперлась руками в широкую грудь, подавив неимоверное желание поступить по-иному. Впервые ее с такой силой влекло к мужчине, впервые ей так хотелось позабыть обо всем на свете и подчиниться его воле, и впервые она обнаружила в себе способность испытывать такие чувства, которые грозили взять верх над рассудком.
– До, – нежно промолвил он, впервые называя ее уменьшительным именем, – ты ни о чем не пожалеешь. Идем же со мной!
– Нет, – еле различимым шепотом ответила она, в то время как ее руки сами собой обняли его за шею.
Он со стоном прижался к ней еще сильнее, и восхитительная мягкость пышной груди заставила желать ее еще более страстно – желать всю, целиком. Торопливо отыскав в темноте се губы, Роже припал к ним в поцелуе, и его язык снова проник в желанный рот. Шенандоа охнула и обмякла в его руках, подчиняясь потаенному пламени, бушевавшему глубоко внутри. Ее кожа разгорелась. Ледяную холодность внезапно сменил жар желания. Роже уже проложил огненную тропу, по которой она заспешила за ним.
А он все так же нетерпеливо целовал ее лицо и шею. У нее перехватило дыхание, когда Роже, поддерживая ее одной рукой, другой нащупал чудесную округлость груди под тонким атласом. Следом за рукой поспешили и губы, и под их ласками обнаженная низким вырезом бледная кожа разгоралась все сильнее.
– До!.. – хрипло стонал Роже, покрывая ее шею торопливыми, страстными поцелуями и снова возвращаясь к губам. – Шенандоа, я должен потушить этот пожар! – Властно обняв ее за талию и по-прежнему не отпуская от себя, он поспешно повел ее в глубину аллеи.
Шенандоа, застигнутая врасплох бурей эмоций, на какое-то время утратила всякую способность рассуждать, слишком поглощенная жаром, излучаемым сильным телом Роже, и разбуженным им страстным томлением. Но наконец она пришла в себя и спросила:
– Роже, куда мы идем?
Продолжая все так же одержимо двигаться вперед, он негромко отвечал:
– Ко мне в отель. Разве ты не этого хочешь?
У Шенандоа упало сердце. Все внутри заледенело. Она резко остановилась. Роже Роган был ей практически не знаком. События развивались чересчур быстро.
– Нет! Постой!
– Что?.. – растерялся Роже.
– Я вовсе не собиралась к тебе в отель. Да и ты вряд ли мог ожидать такого всерьез.
Роже остановился. Они оказались в самом конце аллеи, рядом с освещенной улицей.
– Я ожидал, что ты пойдешь со мной, потому что тоже хочешь меня, – веско проговорил он. – Шенандоа, я...
– Эй, Роже! – крикнул с противоположной стороны улицы какой-то патлатый верзила. – Никак, это ты?
