Читаем без скачивания Остановка последнего вагона - Кирилл Гольцов

— Что, стоишь, ждёшь? Ну, вот и я!

— Отлично. Давай где-нибудь в сторонке усядемся, что ли… — сказал я, неопределённо обводя рукой пространство вокруг и прекрасно понимая, что подобное можно позволить себе только в одной из переговорных комнат, которые не имели у нас номеров, а именовались почему-то разными российскими городами. Забавно, но это часто вызывало путаницу, так как по номерам комнат можно было легко понять корпус и этаж их размещения, а вот названия «Москва», «Ленинград» или «Рязань» надо было просто знать. К тому же их необходимо было заранее резервировать, смиряясь с тем, что, скорее всего, всё там не только прослушивается, но и снимается на видеокамеры службой безопасности. Такая обстановка под наш разговор казалась мне явно неуместной.

— Ладно. Вот в столовой можно расположиться!

Я тут же энергично замотал головой и, вздохнув, предложил:

— Идём в кафешку у торгового центра, я тебя чем-нибудь угощу. Как?

— Сойдёт.

— Вот и отлично. Погоди, я только захвачу вещи…

Я быстро дошёл до своего рабочего места, заблокировал компьютер, но выключать не стал, чтобы в случае чего создать для руководства иллюзию недолгого отсутствия. Просто ушёл на перекур — и всё. Впрочем, в случае чего, коллеги обязательно «накапают» о моём слишком длительном уходе, тем не менее, на поверхностный взгляд это должно вполне сойти. Кроме того, я был уверен, что молния не попадает дважды в одно место, поэтому считал маловероятным сегодняшний интерес ко мне руководства. Впрочем, сделал это скорее по привычке, чем действительно как-то беспокоясь сейчас на этот счёт.

Взяв куртку и ноутбучную сумку, в которой обычно носил зонт и пару журналов в дорогу, я через минуту присоединился к Маше, комично расхаживающей по коридору с заложенными за спину руками и устремлённым в потолок задумчивым взглядом.

— А вот и я!

— Отлично. Идём. Мне кажется или охранник уже приметил неладное и пытается заглянуть мне под юбку?

Я пожал плечами и показал рукой, чтобы она шла вперёд, не из-за галантности или чего-то подобного, конечно — просто не любил сам открывать эту тугую входную дверь, на замке которой почему-то был прорисован толстый крест, напоминающий символ православной веры. Наверняка это просто логотип какого-то производителя, но подобная символика невольно настораживала и вызывала тяготящие вопросы. Сформулировать их для себя внятно я так почему-то и не смог, но неприятный осадок, несомненно, оставался.

— А это тебе. Сувенир! — рассмеялась Маша, быстро вложив мне что-то в руку и устремляясь вперёд.

Я взглянул и тут же крепко сжал пальцы на неприятно-мокрых и холодных трусиках девушки. Ещё не хватало, чтобы кто-то из коллег стал свидетелем этой сцены — точно поползут нехорошие слухи о нас обоих или каких-то моих индивидуальных извращениях. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как быстро опустить руку и терпеливо дожидаться первой же урны вне работы, чтобы избавиться от предмета женской одежды, который, в других обстоятельствах и не с этой девушкой, мог бы исключительно возбудить, а никак не вызвать непроизвольное передёргивание плечами от омерзения.

— Где ты там? — позвала Маша, и я устремился следом.

— Как ощущения? — улыбнулась она, когда мы начали спускаться по лестнице.

— Скажу честно, не из приятных!

— Вот-вот, а представь теперь — каково мне. Видишь, до чего ты меня довёл. Заметь, с самого утра у нас сегодня с тобой как-то так всё получается. Кстати, если тебе это интересно, то я сейчас как раз ни с кем не встречаюсь.

Я подумал про себя, что это как раз ничего хорошего мне не сулит, но мило улыбнулся и ответил. — Буду иметь в виду, обязательно. Но сразу скажу, что отношусь очень настороженно к служебным романам, уверен, как и ты!

— Нет — я не такая зануда!

Маша качнулась и, вильнув бёдрами, шутливо подтолкнула меня попой. — Ладно, не переживай. Не стану на тебя без спросу бросаться.

Я чуть не навернулся на мокром кафеле ступенек, которые всегда почему-то весьма некстати драит в течение рабочего дня целый штат уборщиц и предпочёл промолчать.

— Мне прямо кажется, что это самое настоящее свидание. — с придыханием сообщила Маша, когда мы дождались лифта и были прижаты к зеркалу вкаченной после нас тележкой с колышущимися коробками, пестрящими красными надписями: «Близорукость и дальнозоркость отступают ночью — специальная акция». — Как думаешь, меня часто куда-нибудь приглашали?

— Откуда мне знать? — буркнул я, чувствуя, как на мой ботинок всё больше наезжает колесо, а широкоплечий разнорабочий в шуршащей поблёскивающей униформе, похоже, испытывает от этого большое удовлетворение, противно усмехаясь и косясь в нашу сторону.

— Почему-то ребятам всегда кажется, что девочки нарасхват, а на самом деле, чтобы ты знал, это вовсе не так. Вот у меня есть подружка — такая красавица, что может стать даже Мисс мира, если захочет участвовать в конкурсе. И что ты думаешь? Встречается…

Здесь, к счастью, мы добрались до первого этажа, и я не узнал подробности очередной «слюнявой» истории, которые меня совершенно не волновали, а скорее наоборот — раздражали.

Терпеливо дождавшись, пока рабочий вывезет свою громыхающую тележку и, вовремя вставив ногу в закрывающиеся за ним двери, я выбрался в холл. Здесь стояла кучка хихикающих девушек, которые стали красноречиво на нас посматривать, и, уверен, сразу строить самые невероятные предположения. Вот так и рождаются совершенно беспочвенные слухи, хотя по большому счёту, я всегда обращал на них очень мало внимания, хорошо зная природу этого явления. Тем не менее, я постарался быстро подняться по лестнице и, пропустив Машу перед собой в очередную дверь, с облегчением оставил эту толпу позади, услышав, громкий взрыв смеха. Возможно, ко мне это и не имело никакого отношения, но скорее всего, именно наша пара станет предметом их пустых бесед как минимум на протяжении всей поездки на лифте.

— Ваши пропуска! — грозно сверкнул стёклами узких очков молодой коротко стриженый охранник, и мы синхронно подняли руки. — Проходите, и в следующий раз показывайте без напоминаний!

Я кивнул и увлёк девушку по гулкому проходу в сторону внутренней территории — хоть и огороженной, но находящейся под открытым небом. При этом засовывая руку в карман, невольно отметил, что случайно, вместо пропуска, показал свою пластиковую зарплатную карту, чего, как ни удивительно, умудрился не заметить охранник. Впрочем, видимо, он относился к тому типу людей, которому важно что-то предъявить, а остальное не имеет никакого значения. Или он больше смотрит на поведение человека?

— А давай прыгать по лужам! — восторженно крикнула Маша, когда мы шли по тёмному, мокрому асфальту в сторону шлагбаума с помигивающей оранжевой лампой. — Это так здорово, весело и интересно!

— Нет, нас ждёт мороженое и горячий кофе. — Протянул я, невольно отметив, что все разбросанные листы бумаги уже собранны, и о необычном происшествии, когда я просто вышел покурить, ничего больше не напоминает.

— Фи, какой ты неромантичный. Мог бы и поддержать девушку.

— Извини, но меня сейчас занимает нечто совсем другое…

Когда мы дошли до шлагбаума, начал накрапывать дождь. Я поёжился, представляя, как скоро окажусь дома и как следует переберу в памяти всё, что сегодня случилось, зная по крайней мере ответ хоть на какие-то неожиданно появившиеся вопросы. Весьма приятная, надо сказать, перспектива, учитывая, что болел я очень редко, а последний раз был в отпуске больше года назад — всё время находились какие-то дела и рабочие необходимости.

Показав очередному стражу порядка наши пропуска, мы оказались напротив набережной, и отсюда можно было видеть то место, где я попрощался с незнакомкой. Только сейчас я обратил внимание, что к ограде набережной напротив прикручен большой, слегка погнутый, круглый знак — перечёркнутый жирной линией, странно похожей на цвет куртки девушки перед смертью якорь. Видимо, в этом месте нельзя было останавливаться судам, хотя за всё время работы здесь я видел в этом месте Москва-реки всего лишь пару прогулочных катеров и несколько уборочных корабликов, собирающих в огромные гнутые сетки и сачки неизменно в изобилии плавающий на поверхности мусор. Точно так же, как и машина «скорой», забравшая мёртвое тело незнакомки и увезшая его, в конечном счёте, на свалку. Даже не верится, что с этого момента прошёл всего-то от силы час — создавалось ощущение, что с этим знанием и сожалением я прожил уже долгие годы и считал важным, неотъемлемым элементом собственной памяти. Однако сейчас не стоило на этом зацикливаться, поэтому я с облегчением бросил комок трусиков в первую же попавшуюся урну. Потом решительно взял плетущуюся всё время сзади Машу за руку и твёрдо повёл в сторону небольшой симпатичной кафешки, расположенной прямо за поворотом, возле гремящей и бурлящей стройки, на месте которой всего-то месяца четыре назад был просто заброшенный клочок земли с приземистыми каменными строениями и большой деревянной собачьей будкой. Я сам не видел, но коллеги рассказывали, что там периодически поселялись какие-то грозные бездомные псы и вроде как даже неоднократно покусывали кое-кого из прохожих. Не знаю, насколько можно было верить подобным историям, однако это невольно заставляло меня сбавлять здесь шаг и бдительно оглядываться в поисках возможного возникновения подобных проблем.