в Прибалтике и Европе, но какие буквально притягивали взгляды в их южном городе. Многолетние занятия плаванием сформировали ее фигуру и заложили правильные привычки спортсменки. Ушла в прошлое эпоха карэ – волосы были длинные, чуть ниже плеч, прямые, бликовавшие на свету. Она почти не красилась, ну, совсем немного светло-розовой помады в один слой – это не в счёт. Крошечные золотые сережки и такой же кулончик на тоненькой, жгутиком цепочке – подарок родителей на поступление в Иняз. Ни заколочек, ни браслетиков-колечек, ни столь популярной в те годы бижутерии. Ничто не отвлекало от образа серьезной, неулыбчивой блондинки с задумчивым взглядом немного потемневших, серо-голубых глаз. Маленькая Снегурочка превратилась в Снежную королеву. Процесс более, чем нормальный.
Лана выделялась и нарядами – никаких кофточек-"лапшей", заполонивших город, в которых щеголяла большая часть курса. Никто и не догадывался, что ее одежда – это плод ее фантазии и золотых рук Лиды. Вязали многие, но это был дешёвый самовяз, с претензией на что-то. Работы Лиды отличал высочайший профессионализм – никто и в жизни не мог помыслить, что свитера с рукавом летучая мышь, полупальто с крупными деревянными пуговицами, юбки-шестиклинки и ажурные льняные кофточки – все это богатство связано руками скромной учительницы русского языка и литературы.
Лана не завела подружек на курсе. Дружить – это не только бегать в кафе-мороженое или вместе сидеть в читальном зале. Это делиться тайнами и секретиками, ходить друг к другу в гости. Нет, она не отрывалась от группы и могла вместе со всеми пойти в кино или на вечеринку. Но она не представляла, как может позвать к себе домой на четвертый этаж в тесную квартирку, обставленную старой мебелью и заваленную нитками, кого-то из этих девочек. Это была элитная молодежь – дети начальников всех мастей, врачей и адвокатов, которые жили в центре, были смелы, раскованны, уверены в себе и своем будущем. Они щеголяли в португальских сапогах и испанских туфлях на каблуке в 13 сантиметров, шились у лучших портних города, а летом выезжали с родителями на модные курорты Прибалтики и Кавказа. У них были общие темы и общие знакомые. Общее прошлое и, скорее всего, – общее будущее. Свой круг, к которому она не принадлежала. Так, наверняка, чувствует себя яблоко в вазе, наполненной апельсинами – яркими, дерзкими, источающими аромат далёких стран.
Училась она, как и в школе – легко. Но отношение к учебе стало другим. Сейчас ей уже не были безразличны оценки на экзаменах. Она с упорством спортсменки шла на красный диплом. Это был её единственный путь остаться на кафедре, поступить в аспирантуру и вырваться из своего круга, вынырнуть из серой и скучной рутины в другой мир – мир, не связанный с работой в школе с ее вечными педсоветами и родительскими собраниями, вечерними проверками тетрадей и хроническим лорингитом.
А ещё Лана начала вязать.
Сначала это были шарфики и шапочки. Крючком. Это было легко. Она сочетала, казалось бы, несочетаемые цвета – получалось стильно, ярко, вызывающе, но пользовалось спросом. Потом перешла на сумки. Украшала их деревянными крашеными бусинами, кусочками кожи и кожезаменителя. Такие мешкообразные сумки через плечо в стиле хиппи. Это был прорыв. Клиенты Лиды-большой отрывали их с руками. Посыпались заказы. Пару-тройку раз Лана видела свои сумки у девчонок – признанных модниц с курса.
Папа-конструктор уже с трудом умещался после работы на диване перед телевизором, чувствуя себя абсолютно ненужным и никчемным в этом царстве ниток, клубков, выкроек, законченных шапок и недовязанных пальто. Он аккуратно приносил домой среднюю по стране зарплату, был спокоен, предсказуем и неприхотлив. Одна мысль занимала его, необремененную заботами, голову – как у них с Лидой – в принципе, таких заурядных и внешне и внутренне – могла родиться и вырасти такая девочка. Красавица модельной внешности, умница, да ещё и с такой фантазией и с такими руками.
– Есть в кого, – многозначительно качала головой Лида, явно имея в виду не его.
Лана с Жанной перезванивались, но очень редко, со смехом поздравляя друг друга с днём рождения. Надо же было умудриться родиться в один день! Лиды тоже общались нечасто, вечно сетуя на отсутствие времени. А увидеться… нет, ну, никак не получалось. Расстояние делало своё.
Обе крутились, как пчёлки – одна по дому. Вторая – и по дому, и на работе, и после работы. Какие там встречи и посиделки, дышать некогда!
Каково же было удивление семьи Спектор, когда в конце августа Лида-маленькая позвонила и, поинтересовавшись будут ли они дома в воскресенье вечером, загадочно сообщила, что они заскочат на пару минут.
– Только ты ничего не затевай, Лида, мы буквально на одной ноге – зашли и вышли. Адрес напомни мне, пожалуйста.
И они приехали – Сема с Лидой и пунцовая от счастья Жанна. Приехали с приглашением на свадьбу. Жених не приехал.
– Он в командировке, – туманно объяснила невеста и добавила зачем-то :
– На неделю.
На одной ноге не получилось. Сидели, пили чай с вишнёвым пирогом, разглядывали приглашение: кафе "Белый лебедь", Жанна и Анатолий – имена выписаны вензелями, и вензелями рамочки вокруг. Между именами – картинка: два белоснежных лебедя с изящно изогнутыми шеями, образующими сердце.
А внизу дата: 20.10. 1978.
Строго. Черным шрифтом. Красивое приглашение, качественное, на добротной и плотной тисненой бумаге.
– Кафе хорошее, – частила Лида-маленькая. – Вам понравится. Мы там как-то гуляли на свадьбе. Да! Платье будем шить, и фасон уже есть – из журнала, и ткани присмотрели – капрон, шелк на подкладку, а на лиф – гипюр немецкий. Ещё не решили, где букетик заказать на талию. Чайные розы. И насчёт фаты ещё не знаем. Сейчас очень модно шляпы. Ой, что это я все рассказываю, – одернула она сама себя. – Потом неинтересно будет.
Девочки ушли в "детскую" – почему-то так называли в семье комнату Ланы.
– И что ж ты молчала, подруга? – с укором протянула Лана.
– Так я и сама ничего не знала, честное слово, – виновато улыбнулась Жанна. – Он только в августе предложение мне сделал.
– Вот прямо так, подошёл и предложил?
– Да, ну тебя. Он мой пациент, приходит на ингаляции. Второй курс уже берет. Голос напрягает на работе, совещания у них там бесконечные в министерстве и ещё где-то, вот и заработал ларингит. Я его вообще сначала по имени-отчеству называла – Анатолий Михайлович. А потом предложила электрофорезик на глаза поделать. С йодом. Один курс. Близорукость у него, а это прекрасно для глаз, такой курс пройти. Все равно же приходит. Так уж заодно, – Жанна задумалась, видимо, сама не понимая, как все закрутилось-завертелось с какой-то сумасшедшей скоростью. – А потом он меня после работы ждал, поели мороженое, проводил домой.
