Ослиное положение! Как быть? И никуда не отпросишься - кому в детсад, у кого жена больна, а мне, природному одиночке, как быть?
Малость помаялся и придумал. Звоню Валику.
- Окажи услугу...
- Сколько? - по-деловому спрашивает он.
- Да не то, - посмеиваясь, говорю я. - Позвонить мне в полпятого можешь?
- Могу, а зачем?
- Слушай, позвони по такому-то телефону, но меня не требуй, попроси пусть передадут, что... Ну, в общем, что угодно - лишь бы мне с работы сразу сорваться. Тут собрание, а у меня дела. Сам понимаешь...
- Усек, - отвечает Валик, - все сделаю, пробкой оттуда вылетишь.
- Лады, - говорю, успокаиваясь, - только смотри, звони не позже полпятого.
И собираюсь положить трубку - Валентин Яковлевич, он сделает!
- Вот что, - внезапно продолжает Валик, - ты свяжись со мной как-нибудь, лучше заскочи, и Таня будет рада. Разговор есть...
- Непременно заскочу, - отвечаю, - как-нибудь...
- Вообще-то, не откладывай, - подводит он черту. - Разговор этот в твоих интересах. Пока.
И кладет трубку.
Любопытно, чего ему надо - какие такие разговоры в моих интересах? Неспроста оно, не по делу этот друг не пошевелится.
Прихожу в институт, сижу, как мышь. Народ покряхтывает, поругивается не могли разве в обеденный перерыв собраться, женщины на Ларису обрушились - им еще обязательный круиз по гастрономам совершать, не хотят они пустых прилавков дожидаться, и не складываются у них права и обязанности в непротиворечивую картину. А я сознательно молчу. Я совершенно сознательно молчу и даже бросаю на красноречивую Ларису сочувственные взгляды. А она пытается - не слишком успешно, но вполне искренне - нарисовать такую картину, конструируя из противоречий нечто в высшей степени естественное и, с ее точки зрения, даже лучезарное.
Валик премерзко перестарался. Выдумал, что я должен срочно явиться для дачи свидетельских показаний по поводу какого-то ДТП - якобы стал я единственным очевидцем небольшой аварии, то есть дорожно-транспортного происшествия.
Не мог он чуток мозгами пошевелить - ведь знал же болван, что в начале прошлого года я получил сообщение в этом роде, и с тех пор не могу на трамваях ездить.
А тут еще ребята прицепились - подавай им кровавые подробности. По-моему, одна только Лариса, накрепко те давние события запомнившая, сразу уловила мое состояние и буквально вытолкала меня за дверь.
Я готов был сто рублей заплатить, чтобы вся эта история не произошла. И на площадь к положенному времени приплелся не я, а моя тень. Я был далеко - в той зиме, когда материализовались в моей жизни бесцветные протокольные штампики: ДТП, опознание, свидетельские показания, тяжкие телесные...
Потом стал думать о Ларисе Карпычко - и не только в смысле иронического сочувствия ее мужу. О Ларисе, о Валике и о многих других... Короткая память страшней длинного языка. Респектабельней, но страшней.
* * *
Иногда накатывают забавные фантазии. В сущности, мир устроен немного по-дурацки. Мы привыкли примиряться с данностью - что дано, что произошло, то и верно. Ничего не переиграешь, остается только объяснять - более или менее высокоумно - необходимость состоявшегося.
И еще - каждый шаг необратим, перехаживать запрещено. Нигде в природе не запрограммировано милосердие, иначе обязательно были бы вторые, третьи и прочие попытки... Так ведь нет их!
А то, что есть, - тривиальная имитация. Потому что ошибки накапливаются и становятся самостоятельной силой. И совладать с ней нелегко, чаще всего невозможно. На первый взгляд, природа поступает мудро. Отдельная личность ее не очень-то интересует - пусть делает глупости, они тоже кому-то на пользу, по крайней мере, будет чему поучиться. Если бы!
Многому ли я научился? Умею считать интегралы по траекториям, но известно ли мне что-нибудь о траектории товарища Ларцева? Почему, например, эта траектория ежедневно в 18-00 проходит через определенную точку Старой площади и ровно пятнадцать минут орбитирует вокруг столба с допотопными часами, показывающими любое удобное для них время?
Добросовестный наблюдатель быстро уловил бы явную закономерность и заполнил свои вечера глубокими размышлениями о причинах странного движения. Догадка - между Ларцевым и столбом существует своеобразное притяжение. Но что именно притягивает Ларцева - толстый бетонный стержень или укрепленный наверху механизм неизвестного назначения? И почему движущееся тело в момент выхода на свою временную орбиту непременно начинает испускать клубы дыма?
Прекрасная тема для диссертации инопланетного астронома. А в заключении он, конечно же, подчеркивает, что наука о поведении землян в окрестностях Старой площади неисчерпаема, ибо совершенно не выяснен вопрос о тех силах, которые регулярно отрывают Ларцева от гораздо более мощного источника тяготения - письменного стола в его тихой, подозрительно тихой квартире.
Самое смешное, что меня эти проблемы вообще не волнуют и волновать не могут. Какое мне дело до нелепых домыслов отсталой инопланетной астрономии! Я-то прекрасно понимаю, что центр тяготения расположен не в районе столба, а в моем почтовом ящике, откуда в полседьмого вечера я исправно извлекаю небольшой конверт без надписей, штампов и марок. И даже не там, а строго говоря, где-то в прошлом, в том импульсе, который привел к моему порогу пожилого мужика в старомодном макинтоше.
Почему же я ничего не стал выяснять, а безропотно помчался под генератор испорченного времени? Ухватил счастливый шанс, да?
Верно, ухватил - только я его или он меня? И теперь волнами набегают мысли о несправедливости игры, где нельзя взять ход обратно.
Нет, пока ни о чем не жалею. И все-таки...
И все-таки интересно представить себе цивилизацию с иными законами развития. Сделал что-нибудь не то, стер и действуешь по-новому. Меня это давно интересовало, но, как бы сказать, занаученно, а по-человечески, пожалуй, впервые.
Теперь я вроде бы понимаю старика Рокотова с его бесконечными историческими вариантами. Мне кажется - понимаю.
Стер и действуешь по-новому... Ну конечно, причинность - к черту. Из стремительного вектора она превратится в гибкую самозахлестывающую кривую. Можешь хоть перепоясаться ею, и никого она больше не проткнет своей стальной неизбежностью. Вроде неплохо. Обычно ведь не успеваешь сделать чистовик своей жизни, а тут - пожалуйста, переправляй сколько угодно, твори себя ангелом.
Но с другой стороны, раз стер, два стер - что же останется от подлинника? Возникает проблема отождествления - похлеще, чем при пересадке мозга. Но это еще полбеды. С моральными неувязками мы бороться научились. Одно назовем предрассудком, другое - пережитком, и сразу полегчает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
