пол возле своего ящика и открыл крышку. Его образец контракта лежал на самом верху и был добровольно подписан именем «Блейк Коркилл».
– Нет, похоже, я сам согласился…
– Кем ты был… там? – спросил Йен.
Блейк заглянул внутрь и побледнел. В его ящике было много всякой всячины: бейсбольный мяч, походные ботинки, контроллер от игровой приставки лопатка для барбекю… все эти вещи сразу заставили его вспомнить о хороших временах, проведённых на Земле. Но кое-что в коробке с воспоминаниями заставило его сердце на мгновение остановиться. Это была стопка детских рисунков, аккуратно перемотанных голубой ленточкой. Блейк бережно взял их в руки, но не нашёл в себе силы даже взглянуть на них. Он слишком отчётливо понимал, что помнит их все до мельчайших деталей. Каждый штрих яркого воскового мелка, оставивший на бумаге котёнка, вцепившегося в ветку дерева, или кораблик, качающийся на голубых волнах.
– Я… был учителем, – прохрипел Блейк, – в начальных классах.
– И ты просто согласился бросить их? Детей, которые тебе верили? – вспылила Аня. Блейк не понимал, нарочно ли она пытается его задеть или лишь хочет заглушить собственную боль, но это укол совершенно ему не понравился.
– Я ничего не мог сделать, ясно?! – огрызнулся он, – Если ты помнишь, то школы закрыли ещё тогда, когда это дерьмо даже вполовину не разгулялось!
Блейк бросил рисунки обратно в ящик, шумно захлопнул крышку, а затем прижал ладони к вискам и тяжело выдохнул. Он не видел свой класс с тех пор, как на улицах стало труднее дышать. Малышей быстро отправили на домашнее обучение, а совсем скоро планета начала превращаться в ад, и всем стало не до уроков. Блейк к тому моменту расстался с девушкой, а через месяц узнал, что город, где жили его родители, объявлен вымершим. Он так и не успел навестить их прежде, чем границы закрыли, а теперь было слишком поздно. Письмо от мистера Н. стало для него лучиком света в тёмном царстве одинокого дома и ежевечернего поглощения запасов пива в холодильнике и мыслей о том, что лучше ему было погибнуть вместе с ними. Поэтому он не раздумывая согласился на возможность свалить с планеты, на которой он потерял всех, кого любил.
– Ну а ты, номер три? Чего уставился? Свой-то будешь открывать?
Всё это время Йен стоял в стороне, тихо наблюдая за товарищами. Их реакция напугала его: глаза Ани наполнились слезами, а взгляд Блейка укрыла пелена гнева и отчаяния, даже несмотря на то, что в их ящиках были собраны воспоминания о самых светлых моментах их жизней. Что же ждало его в коробке с именем Сатоши Йен? Кого он потерял на погибшей планете за сотни световых лет отсюда?
– Что такое? Думаешь, он тебе руку откусит? – горько усмехнулся Блейк.
Йену захотелось послать его к чёрту, но он лишь стиснул зубы и резким движением откинул крышку. К его удивлению в ящике оказалось всего два предмета: электро-виолончель и смычок. Парень осторожно поднял изящный белый инструмент и принялся рассматривать его.
– Что это? – спросила Аня.
– Виолончель, – растерянно ответил Йен.
– И всё? Там больше ничего нет? – удивился Блейк.
– Похоже, что да.
Парень неловко выпрямился и прислонил лакированный гриф к левому плечу. Он не был уверен, что именно нужно делать, и почему этот инструмент оказался в его ящике. Но через мгновение смычок неуклюже коснулся струн, и у Йена перехватило дыхание. Странные звуки, всё это время прорывавшиеся в его сознание, заполнили его до краёв, наконец выплеснувшись наружу. Это была музыка. Он помнил её всё это время, даже сквозь заблокированные воспоминания. Пальцы Йена заскользили по струнам, и мир вокруг перестал существовать. Так было и на Земле: он с детства проводил целые дни за инструментом, не замечая, как жизнь проносится мимо. Сейчас его сердце не болело, вспоминая потерянных близких: за двадцать лет Йен так никого к себе и не подпустил достаточно близко, чтобы сожалеть о том, что теперь их нет рядом. Но без музыки в его жизни не было бы смысла.
– Это так красиво… – прошептала Аня, завороженно наблюдая за движениями Йена.
– А жениться ты тоже на этой балалайке собирался? – усмехнулся Блейк.
Йен резко перестал играть, собираясь ответить Блейку в его же манере, но в голове всех троих снова зазвучал голос Помощника.
– Начата подготовка к гиперспространственному прыжку. Все бодрствующие члены экипажа должны вернуться в капсулы сохранения или пристегнуть ремни безопасности на сидячих местах в общем отсеке.
– Что ещё за прыжок? – спросил Блейк.
– Судну Авель-8 необходимо совершить гиперпространственный прыжок для завершения маршрута. Пристегните ремни безопасности.
– С этим и правда лучше не шутить, – ответил Йен и поспешил в сторону общего отсека, – если это хоть немного похоже на то, что я видел в фильмах… будет трясти.
Вернувшись в отсек, троица устроилась в креслах. Блейк недовольно ворчал, пытаясь найти комфортное положение: высокий рост и широкие плечи несколько стесняли движения. Йен быстро разобрался с ремнём и теперь нервно потирал костяшки пальцев, пытаясь не думать о том, что их ждёт.
– До гиперпространственного прыжка: шесть минут, сорок восемь секунд, – озвучил Помощник.
После этих слов Аня подорвалась с места.
– А ты куда? – поинтересовался Блейк.
– Я скоро. Мне надо… в туалет.
Девушка торопливо скрылась на выходе из отсека, оставив Йена и Блейка вдвоём.
– Интересно, почему мистер Н. сам не полетел вместо нас? – начал разговор Блейк.
– Видимо, счёл несправедливым подтасовывать результаты лотереи. А может, не счёл себя достаточно… как он там сказал – классным парнем?
– Как будто мы особенно классные, – закатил глаза Блейк, – я вот полный придурок. А ты, уверен, ещё хуже.
– Полегче, – огрызнулся Йен, хотя здесь ему было сложно поспорить, – теперь мы уже не узнаем правды. Как думаешь, Земля уже…
– Не хочу знать, – помрачнел Блейк.
– Да как же это?! – возмутился Йен.
– А зачем? Это как в покере скинуть карты, а потом сокрушался, что мог собрать три семёрки и пару троек. Только нервы себе трепать.
– А если бы можно было всё вернуть? Например, развернуть корабль? Ты бы согласился?
– До гиперпространственного прыжка: пять минут, тридцать секунд, – снова вмешался Помощник.
– Твою мать! – побледнел Блейк и спешно отстегнул свой ремень безопасности.
– Что такое? – растерялся Йен.
– Что-то мне подсказывает, что не ты один задаёшься этим вопросом! – он вскочил с места и метнул испуганный взгляд на Йена, – Чего ты пялишься, как баран на новые ворота? Думаешь она правда решила засесть в толчке на прощание?!
Здесь номер один оказался прав: в санитарном отсеке Ани действительно не оказалось.
– Аня!
– Номер
