снова обращает на меня свое царское внимание этот тиран, – ещё одна такая выходка – и я буду разговаривать совсем по-другому.
– Но, – захлебываюсь от возмущения, – я не виновата, что стиралка полетела.
– Да меня это мало волнует. Ты живешь тут, значит должна следить за исправностью техники. Или что, соображайки хватает только со мной кусаться? Кстати, как будешь косяк отрабатывать? Натурой? – Он начинает хохотать. – Хотя нет, боюсь, ты слишком неопытная. Я все же люблю других женщин.
Глаза лезут из орбит, и я уже открываю рот, чтобы в очередной раз высказать этому хрену, что я о нем думаю. Но он опережает:
– Прежде, чем ты что-то скажешь, советую ещё раз представить последствия, а то я ж могу твой ротик заткнуть чем-нибудь.
Сдергивает пиджак со стула и молча выходит прочь.
– Тиран! – ору вслед хлопнувшей двери.
Внутри все кипит, меня потряхивает от еле сдерживаемой злости. Сдергиваю тапок с ноги и запускаю им во входную дверь, за которой только что скрылся мой гребаный опекун!
Значит, я виновата в том, что машинка перестала работать нормально? Хорошо! Я ему покажу, на что я способна.
* * *
На первом этаже меня ждет Натка и от нетерпения постукивает носком лодочек на высоченных каблуках.
– О, Кристофер, – хватает меня за руку и утаскивает в темный уголок, – рассказывай, почему на пару не явилась. Что стряслось? Боже, скажи, что ты трахнула своего горячего опекуна, и он просто не выпускал тебя из кровати.
Не могу сдержаться и закатываю глаза. Ненормальная у меня подружка, и откуда только свалилась на мою голову?
Ах, да, свалилась. Еще на первом курсе, когда мы на физру пришли, и она на канате корячилась. Я же момент этого эпичного подъема пропустила и как раз проходила мимо. Ну и столкнулись два одиночества.
Не сдерживаю истеричного смешка и ловлю на себе взгляд прищуренных серых глаз.
– А что смешного, Полевая?
О, когда она называет меня по фамилии, значит, уже начинает беситься.
– Вспомнила, как мы с тобой подружились вообще. Я по твоей милости, коза, тогда ногу сломала и в больнице торчала. И это в самом начале учебы.
Наташка возмущенно булькает и скрещивает руки на груди:
– Не, вот ты наглая. А ничего, что я таскала тебе лекции? И мандаринки, между прочим.
– Вот мандаринками ты и покорила меня.
Начинаем громко хохотать, аж проходящие мимо студенты оборачиваются.
– Ну так что, подруга? – Наташка поигрывает бровями, а меня снова тянет на смех. – Тебя можно поздравить?
– Ага, с новой проблемой в виде огромного дядьки.
Наташка непонимающе хлопает глазами. Видимо, до моей подружки не доходит, почему такой мужик как Тимофей может быть проблемой.
– Кристина, доброе утро, на большой перемене, после того как пообедаете, зайдите ко мне, – мой новоиспеченный руководитель материализуется словно из ниоткуда.
– Доброе утро, Сергей Макарович, – тает при виде препода Наташка, а я только качаю головой.
– Доброе утро, Наталья.
Ого, мне кажется, или он ухмыляется, смотря на мою подруженьку?! Наташка этого не замечает и продолжает смотреть на него преданным щеночком. Откашливаюсь, чтобы на меня обратили внимание.
– Хорошо, Сергей Макарович, я зайду.
Преподаватель моргает, словно все это время мысленно был где-то далеко, кивает и исчезает.
– Блин, какой он все же клевый, – стоит, только что слюнки не пускает.
– Да у тебя все клевые от двадцати до сорока.
– Я все ещё не простила того, что он тебя выбрал для защиты.
Открываю рот от удивления.
– Да вы че меня во всех бедах-то вините? – вскидываю руки и рычу от злости.
Ната прищуривается и осматривает меня с ног до головы.
– Кто это все?
Глава 7
Кристина
…Лекции пролетают незаметно, на большой перемене я забегаю к Сереженьке, и он торжественно вручает мне тему диплома.
Возвращаюсь в пустую квартиру и набираю по видео двоюродной сестре Маруське. Она переехала на другой материк пять лет назад и сейчас активно готовится к свадьбе. И это в девятнадцать лет. Иногда мне кажется, что я скучно живу.
Тут же вспоминаю Тимофея и зажмуриваюсь. Не, не скучно.
– О, Тинка, привет! – так называет меня только она и… родители. – Как ты, солнце мое?
Становится тоскливо до одури, хочется сорваться, бросить все и полететь к ней. Но у меня учеба, которую я должна закончить, так хотели папа и мама, когда ещё были рядом. Да и скоро все равно я её увижу – свадьба через месяц.
– Привет, только с университета приперлась. Ты там как? У меня тут новость офигенная, – на последнем слове делаю кавычки в воздухе, и сестра загорается от интереса.
Елозит на кровати, будто устраивается поудобнее и готовится к длинному рассказу.
– Опустим мои новости, что там у тебя? Что-то стало известно о родителях?
Настроение тут же портится, и Маша это замечает, тоже строит грустную моську.
– После того, как мне сказали, что следствие закрыто, никаких новостей. Хоть самой езжай и ищи их в той глуши, – подавляю вздох, – даже крестный не смог в свое время ничего сделать.
– Как ты, кстати, смирилась? Хотя забудь, глупый вопрос, конечно же не смирилась! Что я за дура?
Хмыкаю на её сокрушенный вздох и виноватый взгляд. Одуванчик мой. Природа наградила Маруську пушистыми белыми волосами, черными глазами и гордо торчащим курносым носом. А я детства наградила её кличкой Одуван. Она психовала, а потом смирилась и наградила меня званием Тина болотная. Так и живем. Жили, пока в моей жизни не начали происходить грустные события, от которых и шутить сил не стало.
Теперь я просто Тина, а она Маруська.
– Да ладно тебе, ты слишком строга к себе. В общем, тут начинается вторая часть балета. У меня новый опекун, – я снова завладеваю вниманием Маруськи, и она вперивает глазищи в экран.
– И
